– И это было облегчением, malyshka, потому что мы во всех смыслах друг другу не подходили. Но ничто никогда еще не ощущалось так правильно, как видеть тебя в моей постели.
Я ничего не ответила, потому что слова застряли у меня в горле.
– Сходи со мной в душ, – резко сказал он.
Он поднял меня на ноги, и я прошлепала за ним в душ, где он прижал меня к стене, я обхватила его ногами за талию, и он показал мне, как правильно мы друг другу подходили, по крайней мере в одном из смыслов.
Следующим утром я проснулась в его кровати из-за ужасного скрежещущего звука. С часов на меня смотрели богохульственные шесть утра. Я застонала и накрыла лицо подушкой, пытаясь заглушить раздражающий звук.
Кристиан не давал мне спать до двух часов ночи, касаясь меня руками и ртом до тех пор, пока я вся не горела настолько, что начинало казаться, будто меня вывернули наизнанку, из-за чего то оголенное и неуловимое чувство вышло на передний план.
Грань стиралась.
Но проще было остановить поезд, несущийся со скоростью ста пятидесяти километров в час, чистой силой воли.
Когда я попыталась перебраться обратно в свою кровать, Кристиан ответил категорическим «нет» и обнял меня, после чего я забыла, почему вообще вдруг решила уйти.
Поднявшись на ноги, я открыла ящик его комода и натянула одну из футболок Кристиана. Его самого я обнаружила на кухне, в костюме и галстуке, наливающим в стакан какую-то зеленую жидкость из блендера.
Мое хмурое выражение лица его явно позабавило.
Я прищурилась еще сильнее.
– Остальные твои девушки, наверное, слишком тебя боятся, так что я первая тебе сообщу. Существует неписаное правило – никто не включает блендер до восхода солнца, и то, если речь не идет о «Маргаритах», то там есть и другие условия. Например, зеленый, Кристиан. Жидкости не должны быть зелеными.
– Ты еще никогда не выглядела такой красивой, malyshka.
Я вспыхнула, и на сердце у меня возмутительно потеплело.
– Если ты не заметил, я тут пытаюсь на тебя ругаться.
Он улыбнулся.
– Ах, прошу прощения.
Я нервно сглотнула и переступила с ноги на ногу.
– Ты ешь?
Он вскинул бровь, залпом выпивая стакан зеленой жижи.
– В смысле, что-нибудь твердое? Или все детские души ты заранее перемалываешь?
Он сполоснул стакан и поставил его в посудомойку. Как чистоплотно и аккуратно. Мне начинало казаться, что я загрязняю его пространство, просто в нем находясь.
– Да, я ем.
Он схватил меня за бедра и посадил меня на остров, раздвинув мои ноги, чтобы встать между ними. Его руки скользнули по внешней стороне моих бедер, и их жар заставил меня поежиться.
Я прикусила губу.
– Итальянское?
– Не поверишь, мое любимое. – Он втянул ртом кожу на чувствительной точке за моим ухом, и каждая капля крови в моем теле стекла в лужу у его ног.
– А что насчет аллергий? – Я ахнула, потому что он медленно прижался стояком к моему клитору. – Ну, кроме нежности, тепла и солнечного света?
Он издал тихий и мрачный смешок.
– Продолжай в том же духе и не сможешь стоять, чтобы приготовить мне ужин.
Бесило, что он видел меня насквозь и знал, что я радовалась возможности что-то для него приготовить, в то время как я о нем так ничего и не знала.
– Предупреждаю сразу, обычно я не готовлю мужчинам. Слишком большой риск того, что они в меня влюбятся.
– Ну ты же у нас азартный игрок, – протянул он.
Я могла ответить только низким стоном, потому что его пальцы проникли в меня, а потом он оттрахал меня так жестко, что я все еще чувствовала его внутри несколько часов спустя.
В десять часов у меня был сеанс терапии, и я чувствовала себя виноватой каждый раз, когда мне приходилось избегать темы Кристиана и нашего с ним секса без обязательств. Я не хотела, чтобы кто-нибудь лопнул этот восхитительный, сексуально одержимый пузырь, в котором я пребывала, а уж тем более доктор Розамунд. Я хотела наслаждаться тем, что имею, потому что знала: это рано или поздно закончится. «Мы во всех смыслах друг другу не подходили». Однажды ему предстояло понять, что это не изменилось.
Тогда я еще не знала, что для этого потребуется всего несколько дней.
Готовила я у себя в квартире, потому что слишком боялась оставить хоть крупицу муки на сияющей столешнице Кристиана.
Когда он сделал первый укус, я не мигая смотрела на него с другой стороны кухонного острова. Его губы тронула легкая улыбка, но в остальном он проигнорировал меня и ел молча.