– Тогда давай покажем всем, что мы вполне можем уживаться.
Я прикусила губу.
– Неужели ты откажешь мне в спасении души?
Я не смогла сдержать улыбки, из-за чего только покачала головой и раздраженно застонала.
Мы приняли душ вместе, как и всегда, но на этот раз, пока собирались, он казался отстраненным, даже виноватым. И из-за этого по моему позвоночнику пробежало нехорошее предчувствие. Я не знала, что он задумал или с чего ему было идти со мной в церковь, но начинала подозревать, что у него были какие-то нехорошие причины на это.
Мы вошли в церковь бок о бок, и его рука лежала на моей талии. Если на нас обернулись посмотреть не все присутствующие, то процентов девяносто пять точно. Жар их взглядов обжег мою кожу. А потом начались шепотки.
Глаза Елены расширились, когда мы прошли мимо. Туз, закинувший руку на спинку скамьи, только впечатленно поднял бровь.
– Можем закрывать наш спор? – наклонилась ко мне Вал, когда мы сели рядом с ней и Рикардо.
– Нет, – упрямо рыкнула я.
Она рассмеялась.
Кристиан чуть стиснул зубы, но ничего не сказал.
Все службу он держал руку на тонкой полоске обнаженной кожи между краем моего платья и началом высоких сапог.
Это я, видимо, тоже любила.
После службы женщины сбились в кучку, чтобы посплетничать, а мужчины вышли на улицу, чтобы заняться тем же самым.
– Я буду на улице, malyshka, – сказал он мне на ухо. А потом развернул к себе и поцеловал в губы. Коротко, но собственнически, чтобы все вокруг знали, что Кристиан Аллистер трахает меня всеми возможными способами.
Мне показалось, что кто-то ахнул.
– Вау, – выдохнула Валентина, обмахиваясь Библией и глядя ему вслед. – Рассказывай.
Мое лицо пылало, а я сама пребывала в полнейшем ступоре от того, что он действительно это сделал. Может быть – очень может быть, – до этого я и смогла бы объяснить наше совместное присутствие тем, что привела ужасного грешника к Богу, но теперь этот вариант определенно отпадал.
– У нас должен был быть секс без обязательств, – пожаловалась я.
Вал кивнула.
– Многие люди приводят своих приятелей для потрахушек в церковь, ага.
– А можно, пожалуйста, сегодня контролировать свой сарказм хоть чуть-чуть? – Я потерла висок. – Мне кажется, я заболеваю. – Уже неделю чувствую себя так, словно со дня на день простужусь. Может, какая-нибудь упрямая кишечная инфекция.
– Окей, давай начнем с начала. Чья идея была заниматься сексом без обязательств?
– Его! А во мне нет ни капли самоуважения, так что я, разумеется, согласилась. Но теперь он берет меня с собой на вечеринки, заставляет спать в своей постели, не занимаясь со мной сексом, а теперь, – мой голос подскочил на октаву, – целует меня в церкви!
– Милая моя, – рассмеялась она. – Я уверена, тебя просто ослепила его неземная красота, но обязана сказать, его никогда не интересовал в тебе секс без обязательств. Кто угодно может с первого взгляда на него понять, что он тобой одержим.
Я нахмурилась.
– В смысле?
– Например, то, как он хитрым путем завел тебя в отношения.
– Он сделал что? Да он не стал бы… – Я осеклась, потому что нет, он как раз стал бы. – Но почему?
– Почему мужчины делают подобные вещи? Он, наверное, думал, что ты его отошьешь.
Я пожевала щеку.
– Я бы так и сделала.
Я запаниковала, когда он предложил вступить в отношения тогда в самолете, и теперь знала, что он заметил. Тогда я не была готова ни к чему серьезному. Да и до сих пор не была… ведь правда же? Неуверенность накрыла меня с головой. Я не хотела лишаться того, что у нас было, – от одной мысли об этом становилось плохо, – но мне было так некомфортно думать о том, чего он захочет от меня под конец.
– И что мне делать? – прошептала я.
– Ну он совершенно точно может тебя обрюхатить. – Она поджала губы, глядя на мою фигуру. – Если еще не. – Я закатила глаза. У меня не так давно были месячные. – Так что существует такая возможность. И честно говоря, меня он немного пугает. Он не станет тебя бить, ведь так?
– Нет. – Внезапно я поняла, что была уверена в этом больше всего на свете.
– Он тебе нравится?
Этот вопрос звучал так глупо в сравнении с тем, что я на самом деле чувствовала, думая о нем. Он меня волновал. Восхищал. Из-за него я чувствовала себя живее и счастливее, чем когда-либо в жизни. Сказать, что он мне нравился, значило ничего не сказать, но я не знала, как еще это объяснить.