– Почему? – вырвалось у меня, и глаза начало жечь от эмоций. – Почему ты хочешь жениться на мне?
Он задумчиво поиграл желваками.
– Некоторые люди могут… подумать о тебе неправильно, если ты останешься со мной без брака.
Мое сердце упало и разочарованно сжалось. Так все дело было только в том, что о нас подумают? Надо было догадаться сразу.
– Меня не волнует, что люди обо мне думают.
– А меня волнует, – прорычал он. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь считал, что ты значишь для меня меньше, чем на самом деле. Сейчас ты этого не видишь, но со временем тебя это доведет, Джианна, и ты начнешь меня за это ненавидеть.
Может, он был прав. Но в конце концов, сколько я могу значить для человека, который отказывается делиться со мной основными фактами о себе? Который мне не доверяет? Который отстраняется и избегает простых вопросов?
– Я не могу снова выйти замуж за человека, которого не знаю.
Его голос стал грубым, даже немного резким.
– Я уже и так рассказал тебе больше, чем кому-либо в жизни.
– Этого недостаточно, чтобы я вышла за тебя замуж, Кристиан.
– Ладно. – Он помотал головой, и его глаза потемнели еще сильнее. – Как насчет того, что я люблю тебя, Джианна? И, кажется, любил с тех самых пор, когда впервые увидел? Если бы тебя не стало в этом мире, то я бы нашел способ покинуть его вслед за тобой.
Мое сердце остановилось.
Заледенело.
А потом вспыхнуло ярким пламенем.
Мы стояли, глядя друг на друга, и тишина вперемешку со страстью в его голосе касались моей кожи загрубевшими пальцами.
– Врешь, – выдохнула я.
– Клянусь в каждом чертовом слове, которое сейчас сказал.
Давление в моей груди стало таким сильным, что на глаза навернулись слезы. Единственным человеком в моей жизни, который говорил, что любит меня, была моя мать. И вот теперь казалось, что внутри меня взорвалась лампочка, забрызгав все чем-то теплым, липким и способным разбить мне сердце.
Нерешительность тянула меня в двух разных направлениях. До боли хотелось сдаться. Но та часть меня, которая была одинокой, изолированной ото всех, недостойной в прошлом браке, стояла на своем. Выйдя за него замуж сейчас и сдав ему все карты, я теряла шанс на победу. Он бы никогда не дал мне больше необходимого. Я видела это в его глазах, полных огня и твердой решимости.
– Я не выйду замуж за человека, которого не знаю, – тихо повторила я.
Он стиснул зубы.
Я дала ему шанс нарушить тишину.
Он этого не сделал.
По моей щеке скатилась слеза, и горло сдавило, словно пытаясь удержать следующие слова.
– Я не могу и дальше быть с тобой, имея от тебя только половину.
В его глазах мелькнуло что-то противоречивое.
Я развернулась к выходу, но его слова меня остановили.
– Только попробуй бросить меня, Джианна. – Это было угрозой, но за ней таилось что-то еще, что-то грубое и дикое. Что-то близкое к панике.
Наши глаза встретились. И, бросив последний взгляд, я вышла за дверь.
Оказавшись в коридоре, я подскочила от звука разбитого стекла. Я представила, как мой апельсиновый сок растекается по его полу рядом с моим выброшенным сердцем.
Десять минут спустя я сидела у себя на диване, не зная, что с собой делать и куда идти, как вдруг моя входная дверь распахнулась.
Я резко подняла на него взгляд, но он отвел глаза, захлопывая за собой дверь. Он никогда не отводил глаз. Он был полностью одет, вплоть до запонок и зажима на галстуке.
– Ты хочешь знать, что сделало меня таким? Хорошо. – В его голосе звучала горечь. – Я тебе расскажу.
Он широкими шагами прошел в комнату и остановился в паре метров передо мной, а потом издал едкий смешок, словно не мог поверить, что и правда это делает. Словно он уже об этом жалел.
Мои легкие сдавило неуверенностью, но они тут же наполнились облегчением от того, что он наконец сдался.
– Моя мать была согласна на все ради пары баксов, Джианна. Что угодно, лишь бы словить кайф. Ее любимым наркотиком был героин, но она была непривередлива.
Я сглотнула, теперь понимая, почему он так себя вел, когда впервые вытащил меня из тюрьмы, хоть мы и встречались до этого. Наркотики. Я, наверное, была ему отвратительна.
– Каким-то образом она оказалась замешана с сутенером из «Братвы». Мы всегда знали, когда к ней приходили клиенты, потому что они всегда стучали три раза и вся наша однокомнатная квартирка, в которой мы жили, вздрагивала. Это был бесконечный замкнутый круг. Невозможно спать, когда в соседней комнате трахаются до четырех утра. – Он провернул часы на запястье. Один раз, два раза, три раза.