Я сползла по двери ванной на пол, глядя на две розовые линии.
А потом разревелась.
На следующее утро я проснулась у него дома, поняв, что, видимо, уснула, не дождавшись, пока он вернется. Я могла проспать все что угодно – но когда провела рукой по его стороне кровати, простыни оказались все еще холодными.
Я приняла душ и стала готовиться к визиту к врачу, который запланировала на прошлой неделе по поводу противозачаточных. Было похоже, что они мне уже были не нужны, но я все еще отказывалась верить, что беременна. Меня напрягало кровотечение и его потенциальные причины. И я волновалась о том, что не принимаю дородовые витамины, о бокале вина, который выпила за ужином, и о жестком сексе, что был у нас в промежутках. Хотя последнее, вероятно, меня сюда и привело, так что, может, страх был немного иррационален.
Перед визитом к врачу я сделала две остановки. Одну в банке, одну у Вал. Я всучила ей в руки двадцать тысяч, как только она открыла дверь в своем шелковом халате. Ее смех преследовал меня всю дорогу до тротуара.
Сидя в комнате ожидания, я отправила Кристиану сообщение с просьбой встретиться в полдень. Оно отметилось прочитанным, но он ничего не ответил. Пухленькая медсестра с дружелюбной улыбкой выкрикнула мое имя. Я вытерла вспотевшие ладони о платье, глубоко вздохнула и пошла за ней.
Это называлось прорывными кровотечениями. Учитывая, что я была уже одиннадцать недель как беременна и УЗИ не выявило никаких проблем, доктора это никак не взволновало. По моим прикидкам, это значило, что забеременела я в самый первый раз, когда мы с Кристианом занялись сексом. Меньшего от этого человека ожидать не стоило.
В полдень я сидела на лавочке с пакетом, набитым всеми дородовыми витаминами, которые только нашлись в аптеке, а еще с восторгом и страхом перед неизвестным. Я боялась за ребенка, боялась, что все испорчу, потому что у меня самой было не лучшее детство, чтобы извлекать из него уроки. Но впервые в жизни мне казалось, что что-то пошло как надо.
Теперь нужно было только, чтобы Кристиан тоже так решил.
Я оторвала кусок хлеба.
– Эй, цыпа-цыпа.
– Пытаешься понять, как дошла до жизни такой?
Мое сердце замерло от гулкого звука его голоса, но я не сразу подняла на него взгляд. Зрительный контакт вызвал бы слишком много эмоций, а я еще не была к этому готова.
Я сглотнула.
– Пробую для себя новую карьеру птичницы.
– А. Кажется, тебе лучше остаться в азартном бизнесе, – сказал он, когда все голуби развернулись в противоположную от нас сторону.
– Все с чего-то начинают.
– Обычно начинают все-таки повыше, чем с амбициозного безделья в парке и попытки покормить толстых голубей.
– Звучишь как импрессионист.
В его голосе зазвучало веселье.
– Я думаю, ты хотела сказать «пессимист».
Я наконец посмотрела ему в глаза. Синий. Его взгляд держал меня и не отпускал. Он больше не был льдом; он был поздними вечерами, грубоватыми руками, русскими словами и тяжелыми сердцами. Его костюм и прическа были, как и всегда, безупречны, но усталость проглядывала в его глазах.
– Ты вчера не вернулся домой, – тихо сказала я.
– Я остался на работе. – Он сжал зубы. – Не могу спать на другой стороне коридора от тебя.
– Я ночевала в твоей кровати.
В его глазах схлестнулись смятение и замешательство.
– Почему?
Я встала и пошла ему навстречу.
– Меня не волнует, что было в твоем прошлом. Это неважно. И если ты думаешь, что я стану смотреть на тебя иначе из-за того, что случилось с тобой в детстве, или из-за того, что ты совершил, то ты совсем меня не знаешь.
Смотря поверх моей головы, он задумчиво заиграл желваками.
– По твоей реакции так не скажешь.
– Это было не из-за того, что ты мне рассказал… а потому что я беременна, Кристиан.
Он уронил взгляд на мое лицо, ища в нем что-то, а потом его глаза наполнились чем-то греховно-темным и довольным.
– Ты уверена?
– На сто процентов. Я знаю, это все очень внезапно, учитывая, как мы были осторожны…
Он коснулся моего лица ладонью, проводя большим пальцем по щеке.
– Moya zvezdochka.
Я чувствовала, как его рука дрожит от облегчения, и у меня перехватило дыхание. Внезапно я поняла, что передо мной стоял мужчина, с которым я бы хотела прожить эту жизнь. Счастье отскакивало от стенок моей грудной клетки, почти до боли.
Он стер слезу с моей щеки.
– Ты счастлива?
Я кивнула.
– Очень счастлива.