Ненависть наполнила меня, выжигая все дотла. Я сделала глубокий вдох, чтобы выровнять голос.
– Извини, я сейчас очень занята. Что ты хотел?
– Твоя кузина Сильвия выходит замуж в следующем месяце. Ты будешь присутствовать на свадьбе, даже если мне придется лично притащить тебя, ты поняла?
Паника сжала мою грудь.
– Мне надо будет уточнить у мужа, сможем ли мы приехать.
– Не морочь мне голову, Джианна. Ричард уже одной ногой в могиле. Ты приедешь на свадьбу. Джина пришлет тебе информацию. – Он завершил звонок.
Я уже восемь лет не видела отца. Он никогда не пытался со мной связаться. И, хотя обычно семейные воссоединения должны вселять надежду, я могла только с ужасом спрашивать себя, что ему вдруг от меня понадобилось. У меня было дурное предчувствие, что это как-то связано с ухудшающимся здоровьем мужа и моей грядущей независимостью.
Я сделала глубокий вдох, опасаясь, что меня стошнит прямо в бассейне у Валентины.
– Клянусь, если соседи что-то не сделают с этими чертовыми хлопковыми семенами, лично спилю их дерево, – проворчала Вал, поднимаясь на ноги. – Я отойду ненадолго. Тебе еще налить?
«Отойти ненадолго» означало пойти вдуть еще одну дорожку.
Я развернулась.
– Я с тобой.
На ее лице мелькнул интерес.
– Я думала, у тебя от этого мигрень.
Это было просто удобной отмазкой, чтобы отказываться от предложений, не объясняя каждый раз, что мой психотерапевт не одобряет наркоту.
Мне хотелось выздороветь, хотелось позабыть о панических атаках, а не глушить их зависимостями. Но этот телефонный звонок заполнил собой всю мою голову без остатка и подталкивал к срыву, и все, чего мне хотелось, хоть ненадолго перестать бояться скрывающегося в темноте прошлого.
– Ну, знаешь, как говорят, – прошептала я, – пчела и жалит, и мед дает.
Все мы искали способ продолжать жить эту жизнь.
К сожалению, я нашла свой на конце белой дорожки.
К вечеру я готова была сблевать в один из своих любимых сапог от «Прада», лишь бы не смотреть, как Валентина будет «пробовать» подкатывать к Аллистеру. Он не нуждался в еще большем внимании, женщины и так бросались на него толпами. Впрочем, меня гораздо больше раздражало то, что к каждой из них он был уважителен и внимателен, в то время как на меня смотрел, как на тарелку с порубленной печенью.
Все это варилось в моей голове, как турка с подгоревшим кофе, весь тот вечер, что я провела с Валентиной. Так что, когда Кристиан Аллистер появился на тусовке в пентхаусе Туза, весь такой из себя козел и влажная мечта любой женщины, я захлопнула дверь у него перед носом. Я же говорила, что становлюсь храбрее от порошка. Жаль, что не сильнее; Кристиан легко удержал дверь открытой. И тут же заметил, что я накурена сильнее, чем тамбур поезда.
Не то чтобы я гордилась тем, что сорвалась, – особенно учитывая, что мне еще предстояло объяснять это доктору Розамунду в понедельник, – но меня совершенно точно не волновало мнение Аллистера по этому поводу. Стоило догадаться, что он все равно его выразит. Аллистер схватил меня за подбородок, заглянул в глаза и с отвращением отпихнул от себя.
И вот теперь я стояла и кипела от злости и возмущения, которые он с такой легкостью во мне вызывал.
Я поправила один из своих пучков перед зеркалом в ванной, мысленно повторяя все бранные итальянские слова, которые только знала. Потом сделала глубокий вдох.
Он был снаружи, вежливый со всеми, кроме меня. Понятия не имею, откуда он брал все свое очарование. Валентина не теряла времени даром, прижавшись к нему и смеясь над всем, что он говорил. Бога ради, он же даже не был смешным.
– Джианна, – окликнула меня Валентина. – Иди сюда! Кристиан мне тут рассказывал замечательную историю.
Я нахмурилась, даже не притормозив по пути к мини-бару.
– Кто?
Она осеклась, посмотрев на Кристиана, который стоял рядом с ней и даже бровью не повел в ответ на мою колкость. А потом она надулась.
– Кристиан, скажи ей, чтобы вела себя нормально.
Отвечая ей, он не сводил холодных глаз с меня.
– Конечно. А ты о ком?
С тех пор как он приехал, мы играли в одну из наших любимых игр – ту, где притворялись, что не видим друг друга. Хотя, честно говоря, я бы предпочла, чтобы его тут не было. От его присутствия у меня покалывало под кожей, словно я только и ждала, когда что-то пойдет не так.
– Что между вами с Аллистером происходит? – спросил Лука, вторгаясь у бара в мое личное пространство.
– Апатия, – сказала я, отпивая «Текилу Санрайз».