Честно говоря, я была немного уязвлена тем, что Винсент не связался со мной. Но я знала, что это к лучшему. Между нами не могло быть того, на что он рассчитывал. Но по его дружбе я скучала.
– К сожалению, не получится. – Я насупилась. – Мы с кошкой все распланировали на неделю вперед.
– Жаль. Ну, ты пиши, не стесняйся. Знаешь, мы все проходим через периоды депрессии.
Она не касаясь поцеловала меня в щеку и ушла.
Я вздохнула.
Отпила немного пунша, который пили только дети.
Постучала каблуком по полу.
Решение отказаться от алкоголя и наркотиков ощущалось абсолютно прекрасным…
Вал остановилась рядом со мной и, вскинув бровь, потрясла в моем направлении пачкой сигарет.
– О, слава богу.
Я поставила пунш на первый попавшийся столик и вышла с ней на улицу.
– Хочешь послушать свежую сплетню, которую я только что услышала в женском туалете? – спросила она, когда мы сели на лавочку у отеля, и подожгла сигарету.
– Нет.
– Про Кристиана.
Может, я и ненавидела его, но мне все еще хотелось размотать его до самой сути, как кошка клубок.
– Продолжай.
Она хмыкнула.
– Знаешь Джейси Ньюпорт? Блондинка, высокая, отвратительно идеальная, член руководства благотворительной ассоциации «АКА»?
Я кивнула.
– Ну так вот, я натолкнулась на нее в туалете, буквально. Несколько лет назад она встречалась с Кристианом, так что я решила, что мне подвернулась идеальная возможность узнать, как он работает.
Я скрестила ноги и откинулась на спинку скамейки.
– Пожалуйста, только не говори мне, что он до сих пор тебя интересует.
– Только мертвую женщину он не будет интересовать, Джианна.
– Тогда зовите меня Эльвирой, – пробормотала я.
– Я почти уверена, что она не была нежитью, но поняла тебя.
Мне хотелось сказать ей, что Аллистер русский. Итальянцы Нью-Йорка были не в лучших отношениях с русскими. «Коза Ностра» и «Братва» редко пересекались, но, если вдруг случалось, мы, женщины, сидели и гадали, вернутся ли наши мужья домой. Может, если бы я ей об этом сказала, ее влечение тут же бы испарилось. Но почему-то я оставила эту информацию при себе. Я не хотела, чтобы она знала его секрет. Он был моим.
– Так вот, оказалось, что девушки у этого федерала не задерживаются.
Я фыркнула.
– И это вся твоя сплетня? Это и я могла бы тебе сказать.
– Но я уверена, что ты не знаешь, что он бывает с каждой женщиной ровно три раза.
Я нахмурилась.
– В смысле, три свидания?
– Скорее, три перепиха. – Она усмехнулась. Когда понимания на моем лице не прибавилось, она добавила: – Три ночевки? Три гола в ворота? – Я моргнула. – Трижды кувыркаются? Когда нефритовый жезл трижды в…
– Ты хочешь сказать, что он спит с одной женщиной ровно три раза?
– До тебя впечатляюще быстро дошло, – сказала она.
Мысли носились, как встревоженный рой.
Тук, тук, тук.
Ритмичное постукивание пальца, поправляемые манжеты, поворачивание часов на запястье – все это пронеслось перед глазами словно кинопленка.
Господи, этот мужчина был более ненормальным, чем я думала.
– А что, если они никогда не доходят до секса? Прелюдия считается за один из разов? – воспоминание о его голове между моих ног и наших переплетенных пальцах мелькнуло в моем сознании.
Она хмыкнула.
– Пытаешься понять, два или три раза у тебя осталось?
– Я тебя умоляю, это ты его хочешь, а не я.
– Ну-ну.
Я проигнорировала сарказм в ее голосе.
На минуту между нами повисла тишина, и мы обе затянулись сигаретами.
– Вспомнишь солнце, – пробормотала она.
Я проследила за ее взглядом вниз по тротуару и увидела идущего к нам Аллистера. Он смотрел на меня, и в его глазах плескался магнетизм, заставляющий исчезнуть все вокруг, за исключением широких плеч и прямых линий.
– А с кем это он? – в голосе Вал сквозил интерес.
Только теперь я заметила, что он был не один. Незнакомец был одет, словно модель со страниц модного журнала, в угольно-черный костюм и тонкий красный галстук, но его глаза сверкали тьмой, которая была свойственна только людям из криминального мира. Он был красив, но его красота бледнела в сравнении с той интригой, которую излучал каждый его шаг.
Проходя мимо нас, Аллистер выхватил сигарету из моих губ и бросил ее на тротуар, после чего скрылся в дверях отеля.
Я вздохнула.
Валентина рассмеялась.
Ночь девичника Елены пронеслась перед глазами. Я поднялась на ноги.