Без понятия, смог бы я удержаться от того, чтобы кончить в нее, если бы захотел. Тем более, что я и не хотел.
Одержимой части меня, той, что была безнадежно зациклена на каждом движении Джианны, было плевать на последствия. Я был бы в восторге, если бы она залетела. У меня бы наконец появилась причина наплевать на все планы и сделать ее своей.
Звучало неплохо, но в той части меня было столько же рациональности, сколько в гардеробе Джианны. Той части казалось, что она была бы маленькой, милой, сексуальной куколкой, греющей весь день мою постель и раздвигающей для меня ноги по первому слову, не задавая вопросов.
Но на самом деле она бы трогала мои вещи. Перекладывала их с места на место. Забила мою кухню сладкими хлопьями. А что самое важное, она стала бы медленно докапываться до моего прошлого. А докопавшись, возненавидела бы меня еще сильнее, чем сейчас. Может, даже испытала бы отвращение. Я бы не перенес, если бы она увидела меня в таком свете.
Джианна была не для меня.
Как бы я ни ненавидел этот факт, ей нужен был кто-то без скелетов в шкафу. Кто-то вроде Винсента Монро.
В груди все зашлось огнем, отвергая даже мысль об этом.
Может, я бы мог сначала отвезти ее куда-нибудь перекусить и придержать таблетку, дав небольшой вероятности шанс.
Я потер рукой челюсть.
«Господи. Нет».
В конце концов я купил первое попавшееся противозачаточное.
«Моя Прекрасная Любовь»* играла из шипящего радиоприемника, словно издеваясь надо мной своим романтическим текстом. Я положил коробочку на прилавок. Кассир-подросток, со скучающим лицом жующий жвачку, посмотрел на мою покупку, а затем на меня, задержавшись взглядом на моей шее. Я знал, что там остались следы от острых коготков Джианны.
Подросток посмотрел мне в глаза.
Лопнул пузырь.
Бип.
Джианна не сказала мне ни слова с тех пор, как мы уехали с той парковки. Она ясно дала понять, что перспектива застрять со мной навечно ее ужасала – да с ней случилась полноценная паническая атака, черт возьми. Куда еще яснее.
Я бы нашел силы сдержаться, если бы знал, что она так отреагирует. Видеть слезы в ее глазах было все равно что получить зазубренным ножом в грудь.
Джианны не было на пассажирском сиденье, когда я вышел из аптеки, – она стояла на другой стороне улицы и протягивала деньги бездомному, который выглядел так, словно его только что выпустили из тюрьмы.
По моим венам разлилась паника. Все, о чем я мог думать, это о том, что бы случилось, если бы она подошла так ко мне, когда я подростком жил на улице. Я бы ей воспользовался.
– Джианна, – рявкнул я.
Она бросила на меня взгляд через плечо.
– В машину. Сейчас же.
В ее глазах вспыхнуло раздражение.
Дождь прекратился, но ее платье все еще не высохло до приличного состояния. К счастью, ей хватило мозгов надеть мой пиджак и застегнуть его, прежде чем выйти из машины, а не как до этого в клубе. Я все еще злился из-за того эпизода, меня все еще съедало то, что она так явно жалела о сексе со мной, и меня бесил тот факт, что я не мог отвезти ее домой и трахать до тех пор, пока не избавлюсь от мыслей о ней и на этот раз сам забуду ее треклятое имя.
Она что-то сказала на прощание бездомному – наверняка о том, какой я мудак, – и вернулась ко мне.
– Он был голоден, – объяснила она, подойдя ко мне.
– Пока мы тут разговариваем, он бежит за бутылкой, – сухо ответил я.
– Даже если и так, что с того? Всем что-то нужно, чтобы выжить.
– А, ну да. Я и забыл, что разговариваю с мисс Наркоманкой Мира.
Она закатила глаза и исчезла на пассажирском сиденье. Сев рядом с ней, я сказал:
– Однажды ты расскажешь мне, почему приняла несколько недель назад.
По ней пробежала едва заметная волна напряжения, но она постаралась скрыть ее, уставившись на свои ногти.
– Не раскатывай губу.
Мое любопытство возросло раз в десять. Теперь я точно был обязан это узнать.
Она посмотрела на таблетку, которую я неохотно ей протянул.
– Когда я в прошлый раз принимала такую, она на два месяца сбила мне цикл.
Мысль о том, что ей уже приходилось принимать подобное, вызвала укол ревности.
– Ну так не принимай.
Она фыркнула.
– Я не буду отправлять своего ребенка погостить в Россию каждое лето, Аллистер.
Ей бы не пришлось отправлять его или ее куда-либо. Она была бы у меня дома, в моей постели. Я бы дал ей все, о чем бы она попросила, все, кроме моего прошлого и дурацкого понятия любви. Впрочем, я не думал, что ей нужно было последнее. Она и так достаточно обожглась. Я ненавидел всех мужчин, что разбили ей сердце, но, в итоге, они облегчили мне задачу. Мне же лучше, если она не будет ожидать от меня того, чего я не могу ей дать.