Иррациональная мысль о том, что я не смогу ее найти, наполнила меня парализующей паникой. А я ведь мог найти кого угодно.
Я бы ее не отпустил.
Плевать, если пришлось бы приковать эту беглянку наручниками к кровати.
Это обещание огнем прошлось по моему телу, обосновавшись где-то глубоко, и успокоило кипящую кровь в венах.
Она села на стул напротив меня и раскрыла модный журнал.
– И как собираешься объяснять, почему ты со мной?
«Ты моя. Где ты, там и я».
– Никто не будет меня спрашивать.
В кармане завибрировал телефон, и я достал его.
Александра: «Отец хочет поужинать».
Я почувствовал раздражение. Сергей говорил со мной только через дочь. Я был удивлен, что он до сих пор не заставил ее ходить передо мной голой и лично не предложил мне ее трахнуть, настолько он был заинтересован в этом союзе. Он хотел запустить руки в криминальный мир Америки, сохранив свои русские ценности, и, видимо, союз со мной ему бы в этом помог.
Русское правительство ужесточило нормы безопасности на границе, а Сергей, так уж вышло, держал под контролем большую часть систем безопасности. Мне-то было плевать на русскую политику, а вот моему единственному живому родственнику, к сожалению, нет.
Когда меня в девятнадцать лет выпустили из переполненных камер Бутырки, я отправился в Штаты, а вот Ронан решил остаться в Москве на побегушках у «Братвы». Спустя пятнадцать лет у него уже была своя империя. Но у него все равно был более прямой подход к тому, что он хотел, а с Сергеем Поповым была нужна дипломатия и немного манипуляций.
Я ответил Александре, сказав, что я посмотрю, буду ли свободен в пятницу, и убрал телефон обратно в карман. Когда я снова посмотрел на Джианну, она была бледной и кусала губу.
Она боялась своего отца.
Эта мысль разозлила меня.
Только я могу заставлять ее испытывать страх.
– Voy kak volk, malyshka. – Вой как волк.
Ее теплые глаза метнулись ко мне и прожгли небольшую дыру в моей груди.
– Voy kak volk, – прошептала она.
Ее произношение было правильным.
В этот момент я внезапно понял, что она останется со мной.
Я многие годы не был в церкви. И не потому, что думал, будто меня на месте испепелит молнией, но потому, что в них всегда было слишком душно, слишком пыльно или слишком пафосно. Величественная атмосфера поглощала тебя, стоило ступить за порог, но ни одна церковь не подала мне ни кусочка еды, когда я был тринадцатилетним ребенком, умирающим от голода и унижающимся настолько, что просил милостыню.
Семья Джианны чуть не сбила ее с ног объятиями и возмутительным количеством поцелуев, стоило нам войти. Она раскраснелась и улыбалась искренней улыбкой, которой я никогда не видел. Одна из ее тетушек посмотрела на меня и начала активно обмахиваться свадебной программкой, а потом посмотрела на Джианну и одними губами сказала: «Madonna».
Джианна со вздохом посмотрела на меня.
– Это… Ну…
Я промолчал и позволил ей мучиться одной, потому что мне было интересно, что она скажет, но, к сожалению, ее перебил высокомерный голос за нашими спинами.
– Аллистер.
Джианна напряглась.
Я приобнял ее за талию и развернулся к ее отцу.
– Сол, – произнес я знакомое имя.
Я не смотрел на нее, но чувствовал преданный взгляд на своем лице, отчего в груди странно закололо.
– Не ожидал тебя сегодня здесь увидеть. – Глаза Сола переместились на мою руку на талии Джианны. – Да еще и с моей дочерью.
– А я думал, в твоем возрасте уже привыкают к неожиданностям.
Джианна с трудом втянула воздух сквозь зубы.
Это было простым оскорблением, но с годами я понял, что чем проще, тем результативнее.
Сол не дрогнул, глядя мне в глаза, пока, наконец, не перевел взгляд на дочь. Его следующие слова прозвучали отрывисто из-за стиснутых зубов.
– Я бы хотел поговорить с тобой дома перед вечеринкой, Джианна.
– С удовольствием, но… Клянусь, у нас такое забитое расписание, что я едва все успеваю. – Она моргнула, глядя на меня. – Как думаешь, Кристиан, у нас будет время?
Мне хотелось улыбнуться. И расцеловать ее за то, что была таким хорошим волчонком. Вместо этого я сказал:
– Думаю, мы выделим время.
Неуверенность отразилась на ее лице.
Отец Джианны нравился мне не больше Антонио. То есть если бы мне заказали их пристрелить, то я сделал бы это с удовольствием. Но если Джианна не разберется с ним сейчас, то он продолжит возвращаться снова и снова, пока не получит свое.