– Рад, что у тебя найдется пара минут для отца. – В глазах Сола мелькнула скрытая угроза. – До встречи, cara mia. – Едва сдерживаемый яд в его голосе донесся до нас, когда он направился к своему месту на скамье перед алтарем.
Джианна вся дрожала изнутри, но мастерски это скрывала. А вот свою злость – не очень.
– Джианна…
Она бросила меня стоять там.
Как бы меня ни бесило то, что она всегда так быстро предполагала худшее обо мне, я дал ей позлиться, потому что злость ей была сейчас очень нужна.
Католическая церемония была очень длинной и немного мелодраматичной. Джианна не сказала мне ни слова с тех пор, как села рядом на скамью. Ни одной шутки, ни одного оскорбления. Мне это не нравилось.
Она молча смотрела в окно всю дорогу до дома отца. Когда все это закончится, я собирался заставить ее два часа проговорить со мной, прежде чем дать ей хоть один оргазм.
Один из ее кузенов, которого Джианна назвала Гуччио, явно еще подросток, открыл нам дверь и провел до офиса ее отца.
Гуччио избегал моего взгляда.
– Он, эм, хочет поговорить с тобой наедине, Джианна.
Я схватил ее руку, когда она сделала шаг к двери.
– Тебе не обязательно идти туда одной.
– Все в порядке. Постараюсь не задерживаться, чтобы вы еще успели о бизнесе поболтать. – Ее глаза пылали ненавистью.
Я стиснул зубы, но отпустил ее.
Она захлопнула за собой дверь.
Гуччио потер ладонью кулак, переступая с ноги на ногу.
– Вы можете подождать в гостиной.
– Я подожду здесь.
Он сглотнул.
– Желательно все же в гостиной.
Я посмотрел на него так, чтобы парень понял: он чертовски меня раздражает. Он пробормотал «Ладно» и испарился. Стоя у двери, я мог слышать приглушенные голоса.
– Быстро же ты, Джианна, – сказал Сол. – Разве твой муж не умер всего неделю назад?
– Полторы недели, – поправила она.
– Не умничай, девочка. Ты что, хотела выставить меня сегодня дураком?
– Без понятия, как я могу выставить дураком тебя.
– Это платье… да еще и заявилась с таким мужчиной, как Аллистер. Ты похожа на шлюху.
Она издала горький смешок.
– Я была для тебя шлюхой, когда мне было восемь и на мне было розовенькое церковное платьице. Словечко-то уже поизносилось, папá. Не мог придумать ничего пооригинальнее?
– Я вижу, богатая жизнь в Нью-Йорке тебя разбаловала. – Шорох бумаг. – Неважно. Ничего такого, чего из тебя нельзя выбить. Насколько я помню, тебя всегда было легко сломать. Скажи-ка мне, ты все еще боишься темноты?
Тишина.
Он хмыкнул.
– Так и думал. Нам необязательно говорить о таких… деталях сейчас. Ты правда думаешь, что Аллистер женится на тебе?
Это ее насмешило.
– Нет. Не думаю.
Она сказала это с такой гребаной уверенностью, что мне захотелось затащить ее под венец сию же секунду.
– А ты что думаешь, Донни? – спросил Сол у своей правой руки, который, видимо, был с ними в комнате.
– Я так не думаю, босс.
– Значит, он не будет возражать, если ты переедешь обратно в Чикаго, – сказал Сол. – Как освоишься, обсудим подходящего мужа. Тебе пора завести детей, Джианна. Твои лучшие годы на исходе.
– Как бы меня ни трогала искренняя забота в твоем голосе – нет. Нет, я не перееду. Нет, я не выйду замуж. И нет, мне не нужен никто из тех мужчин, которых выберешь ты.
«Умница, девочка».
Хлопок ладони по столу.
– Ты обязана этой семье, черт бы тебя побрал!
– Обязана? – фыркнула она. – Что ты для меня вообще сделал? Ты уж точно не защитил свою восьмилетнюю дочь от домогательств одного из твоих отбитых дружков!
Из-под двери повеяло густой тишиной.
В эту секунду, когда он не попытался отрицать ее обвинение, я понял, что он был не в курсе. И только благодаря этому остался жив.
– Я тебя одевал, кормил…
– То есть делал абсолютный минимум, чтобы я не померла. Мы поняли, пап, ты выдающийся родитель.
– Неблагодарная ты сука, – выплюнул он.
Ее голос дрожал от эмоций.
– Ты знаешь, мне тебя жаль. Ты был одержим мамой, а она тебя ненавидела. Она ненавидела тебя так сильно, что рисковала снова и снова, лишь бы сбежать от тебя…
Я дернулся от звука резко отъехавшего к стене стула и распахнул дверь. Мой голос стал неестественно спокойным.
– Убери руки от нее, сейчас же.
Сол держал ее за лицо, его пальцы впивались в ее щеки. Он стиснул зубы, но отпустил ее, сделал шаг назад и отряхнул рукав.
Я не смотрел на нее, не мог посмотреть на нее: если бы на ее коже оказалась хоть одна красная отметина, я бы слетел с катушек.