Затем, тяжело выдохнув, произнесла:
– Да чего уж тут теперь оправдываться? Все факты, как говорится, на лицо. И смысла в твоих оправданиях я тоже не вижу. Ты завёл семью на стороне, всё! Она есть, и отмахнуться просто так от её существования уже никак не получится.
– Алиса… ну давай поговорим спокойно и всё обсудим.
– Паша-а-а! Что мы будем с тобой обсуждать? По какому графику ты теперь будешь строить свою жизнь на две семьи? Только теперь уже с моего «благословения», что ли? Здесь нечего обсуждать. Я и твоё предательство не смогу забыть, а не то, что терпеть… всё вот это, – Алиса махнула рукой в сторону красивых упаковок с новогодними подарками для разлучницы и её ребёнка. А затем устало выдохнула и с горькой усмешкой добавила: – И знаешь, что, дорогой мой муж? Раз у тебя у самого не хватило решимости сделать так, чтобы эта ситуация в принципе никогда не случилась, то я сама всё сделаю. Завтра же пойду и подам на развод. Не благодари, счастливый папаша…
Развернувшись, Алиса выскочила из комнаты. Чтобы не видеть ни того, кого считала самым надёжным и верным, ни его виноватого выражения на лице… ни яркой коробки с розовощёким пупсом в маленькой шапочке с бубончиком…
Глава 3
Убегая прочь от тоски…
Не так-то просто оказалось для Алисы пережить те перемены, что внезапно ворвались в её жизнь. Как и принятие новой реальности тоже давалось нелегко.
С одной стороны, девушка отчётливо понимала, что вскрывшаяся правда в одночасье ворвалась беспощадным торнадо в их спокойную семейную гавань, перемалывая в клочья всё на своём пути и разбивая на жалкие ошмётки, уже отлаженную и вполне счастливую жизнь.
И глядя теперь на осколки былого счастья, Алиса точно знала, что никогда не сможет принять этой новой реальности. Реальности, в которой у любимого мужа где-то на стороне имеется не просто, нарисовавшаяся случайным образом, любовница, а фактически полноценная семья, в которой даже уже подрастала маленькая дочь – как самое яркое подтверждение отнюдь неслучайности этой связи.
Но, с другой стороны, перед внутренним взором Алисы вновь и вновь всплывали все счастливые моменты, пережитые вместе с Пашкой. А память-предательница, словно издеваясь и укоряя, постоянно подбрасывала образы из той, уже прошлой и навсегда безвозвратной жизни. И эти воспоминание мучили сильнее всего.
Как со всем этим жить дальше, Алиса не имела ни малейшего представления. И хотя, трезвая и самая здравомыслящая часть её сознания была убеждена, что рано или поздно всё наладится, тоска и горечь накатывали всё сильнее. Особенно по вечерам и ночью, когда в холодной постели больше не ощущалось родного тепла, исходившего от любимого мужчины.
И все эти тоскливые вечера в одиночестве, Алисе, по сути, приходилось резать по живому собственное глупенькое сердце, когда пыталась заставить себя не думать, не жалеть и не вспоминать. Никак иначе определить эту боль, выворачивающую душу на изнанку, девушка не могла.
Хоть как-то отвлечься, чтобы окончательно не погрузиться в безысходную тоску, помогала только напряжённая работа, которой к счастью для девушки хватало с избытком. Тем более, что в конце года все вокруг только и старались, чтобы успеть нигде не опоздать и объять всё необъятное.
А сама Алиса, работая рядовым бухгалтером в аудиторской фирме, никогда прежде не стремилась ни к грандиозным трудовым достижениям, ни к стремительному карьерному росту. Она особо не гналась за выгодными заказами, предоставляя более прытким коллегам возможность проявить себя на поприще коммерческого аудита.
Теперь же, Алиса, стала браться за любую работу, чтобы как-то отвлечься от терзающих душу переживаний. Начальство, естественно, только радо было такому рвению.
Дни летели за днями, всё ближе придвигая самый любимый народом зимний праздник – Новый год. Только Алиса совсем не радовалась ни приближению долгожданного дня 31 декабря, ни новогодним каникулам, когда вся страна дружно погружается в мандариново-оливьешную праздность.
Каждый вечер появляясь в пустой квартире, она с ужасом представляла, как ей придётся просидеть в одиночестве все новогодние каникулы. Ни готовиться к празднику, ни украшать квартиру Алисе тем более не хотелось. Она даже вынесла на свалку ту злополучную ёлку, с которой Пашка явился в тот роковой день. И вместо предновогодней суеты, Алиса всё сильнее погружалась в тихое отчаяние, представляя тоскливую встречу Нового года.