Я знаю лишь одно. Жизнь коротка, жизнь одна, и делай всегда то, чтобы было удовольствие. Второго случая порадовать себя может и не представиться. Я благодарен своему отцу и моей банде Упырей, и своим воровским навыкам тоже. Но то была закрытая, узкая, ограниченная дорога без особых перспектив. Упыри отличные ребята, но я всегда стоял особняком. Становиться во главу шайки я никогда не хотел — как того хотел когда-то мой отец. Когда я попал в ТДВГ — я понял, что это именно то, что нужно мне, вот почему я так боялся, что потеряю эту возможность, что меня прогонят. Это не я, а ты спасла мою жизнь и судьбу. Я навсегда останусь твоим другом, что бы ни случилось. Буду с нетерпением ждать нашей встречи. Извини снова за банальные слова. Обнимаю тебя, Сорвиголова".
Я знала, что Удав не скоро мне напишет. Ему нужно скрываться ещё долго. Такого человека, как Антонио Тенбрук, больше не существовало в мире. Но на Базе многие, конечно же, знали, где 015, что с ним и когда ему настанет пора выйти из тени.
Мне нужно продолжать работу. Я, Клот Итчи, Сорвиголова, агент 001, буду делать всё, чтобы не давать врагам возможности наносить новые удары. Зима закончилась, наступила весна. Новая весна, новые приключения, новые миссии. Я к ним готова.
Эпилог
Шпындель открыл глаза. Он почувствовал сильную головную боль и удивился — как ему удалось спать с такой болью почти без сновидений. Головная боль прекращалась только от таблеток, которые ему давал Поль Парус, он же агент Мачта. Вот уже несколько дней Шпындель мучился этими болями. Они начались после того, как в том бою у Купола в него попало люцианское био-излучение.
Шпындель помнил ту ночь сумбурно. Он смутно помнил, как инициировал драку с Контролёром и в процессе этой драки сделал то, что должен — сломал Купол, нарушил его целостность. Из-за этого люцианам не удалось ментально воздействовать на разум землян — несмотря на то, что Гранд Окулярис был у них. Люциане первым делом превратили Контролёра в горстку пепла, выстрелив в него разом вчетвером из своих глаз. Шпындель верил, что он следующий. Но внезапно явилось подкрепление. Мори Килло, она же Агент Два-Девять, отчаянно понеслась на четверых люциан. Она стреляла из двух пистолетов, без перебоя. Ей удалось сразить сразу двоих. Она кричала Шпынделю, чтоб он бежал, уносил ноги. Но разве он мог?
Да, он не любил Мори. Он знал, что она своенравная, своеобразная дама. Мори не любили многие Упыри, но тем не менее помогали ТДВГ. Для того, чтобы уважать человека и желать ему добра, желать, чтобы с ним не случилось ничего плохого — вовсе не обязательно этого человека любить. Шпындель, вместо того, чтобы бежать, скрываться в руинах, в ночном лесу, решил остаться с Мори. Он набросился на ближайшего стоящего к нему люцианина, голыми руками. Никогда ещё Шпындель не был так смел, так отчаян. Ещё пять лет назад его мог обидеть любой хулиган, который меньше его ростом в три раза.
Последний оставшийся в живых пришелец полоснул по Шпынделю выстрелом из глаз. Задело голову. Шпындель потерял сознание. Его большое тело упало на недостроенную стену, и эта стена упала на него сверху. Шпындель молился, чтобы Мори выжила — о себе он забыл. Он в самый последний момент думал о брате.
Шпындель потом вспоминал, что ему снился брат. Возможно, то были предсмертные видения, инициированные черепно-мозговой травмой инопланетного происхождения. Шпындель видел своего старшего брата — Квинта Флакка, Шлынделя, погибшего пять лет назад в перестрелке с бандой Ежей. Квинт сказал ему в этом сне:
— Ещё не время, братишка. Всё только начинается у тебя. Возвращайся. Ни жалей ни о чём. И помни: жизнь коротка, жизнь одна, и делай всегда то, чтобы было удовольствие. Второго случая порадовать себя может и не представиться.
Позже Шпындель припомнил, что так любит говорить его лучший друг Удав. Который заменил Шпынделю брата. И Шпындель подумал о том, что ему всё-таки его брат приснился.
Шпындель несколько дней пролежал в забытьи. Голова сильно болела. Он время от времени приходил в себя, видел возле себя Поля Паруса и пугался. Думал, что он в морге или уже умер. Но Поль успокаивал его, давал таблетки, лечил, выхаживал. Иногда приходила Мори. Поль говорил, что Мори сидела с ним рядом, когда он был без сознания. Шпынделя это растрогало. Он всё хотел поговорить с Мори, но случая не представлялось. Когда Шпындель был в сознании и боль отступала из-за действия таблеток — Мори было некогда, она занималась делами. Когда боль возвращалась, Шпындель снова впадал в забытьё.