— В ноябре небо какое-то грустное, все дышит печалью, - сказала она. — Ты какой месяц любишь?
— Ребекка, не трать силы, - вздыхает Жерар, смотря на нее.
— Я люблю ноябрь, потому что небо серое, чувствуется печаль одиночества, сердце тревожно бьется, кажется, будто становится сильнее. В воздухе ощущается какое-то оживление, и находишься в предвкушении настоящей зимы, - шевеля губами, говорит она, пытается посмотреть на небо.
Она посмотрела не него, замерла и замолчала. Замерла такая красивая. Она его слабость или сила. Счастье - невидимые крылья. Они верили в свое счастье, а теперь их крылья счастья обрезали. Где их обещанное счастье? Растворилось. Исчезло. Счастье оказалось лживым, а их невидимые крылья обрезаны. Он смотрит в ее глаза, что отражают небо.
Чувства у него в груди знают только зло и гнев, ведь Марсель не желает отпускать Ребекку, но и спасти ее не может, ощущает свое бессилие перед смертью. Все как в дурмане, слезы. Но кому толк от его слез и бессилие, того, что он не желает отпускать свою любовь? Все как в дурмане, что Жерар не помнит тот момент, как его глаза закрываются, и он погружается во тьму.
Рассвет. Холодное утро ноября. Фонари уже давно погасли. Он так и уснул, опустив свою голову на ее грудь, а она замерла, смотря на небо. На его глазах сохнут слезы, ведь лучше бы он умер вместе с ней, чем вот так расплатился за все. Лучше бы он нашел покой в смерти, чем вот так потерять ее и жить в этом мире без нее.
Ребекку Майклсон тихо похоронили в тех доках, чтобы открыв глаза она уже не была прежней.
Гудок корабля – первое, что слышит Ребекка Майклсон, шевелит рукой, и понимает, что ее сердце бьется в груди. Сердце бьется, а значит, она жива. Жива, осматривается по сторонам, картинки расплывчаты, но этого хватает, чтобы осознать, что она находится в доках, на ней лишь легкий халат и пальто, а рядом с ней Марсель.
— Марсель! – толкая его, кричит Ребекка.
— Что? – открывая глаза, проговаривает он, ощущая ее руки на своей шеи.
— Я умер, - проговаривает он. — Я, наверное, умер.
— Идиот! Я жива! Жива! – кричит Ребекка, что ее высокий тембр голоса пугает птиц.
Жива, всем холодам на зло. Она жива, и ее теплые руки обнимают его. Теперь он точно больше никогда не отпустит ее, осознает, каким глупцом был, что мог потерять ее навсегда. Теперь он не позволит никому забрать его у нее. Помогает подняться, обнимает за талию, ведет вперед, к выходу из доков, теперь точно зная, что им поможет Джош, приютит их, не откажет, ведь пути назад нет. Она рядом с ним, и теперь это навсегда. Ребекка прижимается к нему, даже пытается улыбнуться засохшими губами. Они вместе всем холодам назло. Вместе и умрут только вместе.
Ноябрь и холодно, но тепло друг друга согревает их.
Ноябрь единственный любимый месяц Ребекки Майклсон, ведь именно в ноябре она умерла в дохах и, словно воскресла, воссоединюсь с возлюбленным и никакие холода не сумели им помешать, убить их любовь.
Они воссоединились в ноябре, и видимо им повезло.
Ноябрь единственный месяц сочетающей в себе : морозы и оттепель, холода и тепло.
Ноябрь единственный любимый месяц Ребекки Майклсон.
***
Декабрь сумел ее сломать. Сломать Кетрин Пирс, которая после потери ребенка не обращала внимание ни на что. Словно ей плевать на дочь, на любимого мужчину. Плевать. Плевать на то, что каждый день он приходит к ней, подолгу уговаривал съесть приготовленную еду и выпить горячий чай или кофе. Декабрь, и холодно и морозно. Выпал первый снег. Элайджа Майклсон верил, что в такие холода согреть может чай и человеческое тепло. Они говорили только общими фразами, думают только о том, что у них мог быть ребенок. Видимо, они позабыли о том, как называли друг друга. Она не уверена в том, что сможет выйти из этого состояния. Ей плохо, ей нужен кто-то рядом, и Элайджа рядом. Каждый день стоит на пороге комнаты, пытается улыбнуться и заговорить с ней, но она не готова. Пока на ее душе зима, и она не верит в то, что однажды снег растает, и на нее душе наступит весна. Каждый день он верил в то, что его поддержка именно то, что поможет ей вернуться, заглушить боль. Каждый день она смотрела в его глаза, думала только о том, что все это было ошибкой. Их роман был ошибкой. Все было ошибкой. Очередной ошибкой в жизни Кетрин Пирс. Они потеряли все, а Элайджа считал, что их роман лучшее в его жизни. Любовь, как наркотик, и каждый день ей было приятно просто видеть и слышать его голос после очередной бессонной ночи. Никлаус день изо дня убеждал старшего брата оставить ее, но Элайджа сделал ее своей, уже навечно и не отступит. Элайджа предложил ей быть с ним вечно и сделает, чтобы так и было.