***
Январь. Вьюга. Аврора смотрит на серое небо, проходит несколько кварталов пешком и отваливается в одном из парков, явно ожидая чего-то или кого-то. Ожидает чудо. Ожидает, что ее обнимает кто-то, кроме январских морозов, ведь так и должно быть. Сегодня морозно, серо, Аврора ходит с места на место, греет руки своим дыханием и ожидает. Ожидает чудо, и в этот морозный январь ее согреют теплые руки. Просто ее согревают теплые руки, которые прямо сейчас обнимают ее, притягивают к себе, и она верит, что в этот ледяной и морозный январь ее согревает огонь любви.
— Тодд, - довольно произносит она.
— Я скучал, - отвечает парень, обвивая ее талию своими крепкими руками. — И рождественский подарок.
— Ты не забыл, - оборачивается она к нему, касаясь своей рукой его мягкой и холодной кожи.
— С Рождеством, - улыбается Тодд, достав из кармана тонкий серебряный браслет, украшенной птицей.
— Птица? - морщится Аврора, рассматривая браслет.
— Как символ твоей свободы и исцеления, - кивает парень.
— У меня ничего нет для тебя, прости, - прикрывшись от него рукой, сжимается, словно в тески, Аврора.
— Ты подарила мне свое доверие и согласилась на встречу. Идем, - легко улыбается Тодд, хватает ее за руку и тащит за собой.
Серое небо. Аврора смотрит только на небо, когда Тодд одевает на ее руку браслет. Она привыкла смотреть на небо, считая, что она стала такой же серой и тусклой, как это небо, утратила смысл жизни и в тоже время так старается то, ради чего стоит жить.
Аврора остановилась, моргает длинными ресницами, ощущая холодную каплю, а затем еще одну и одну. Снежинки кружатся, падают с небес, и Аврора улыбается, смеется, кружит Тодда в свободном танце, также кружатся эти снежинки, которым суждено растаять, как растаяло сердце Авроры.
— Снег! В Чикаго снег! - смеется Аврора, беря и комкая липкий комок и бросая его прямо в лицо парня.
— Думаешь, это смешно? Тогда держись! - пытается возмутиться Тодд.
— Я сумасшедшая, поэтому мне можно все, - смеется она.
С разбега на заснеженную землю, нависает над ней, а она рассмеялась. Иногда Мисс Де Мартель была хуже маленького ребенка, которому не досталась конфета, но Тодд привык к этому, считал своим долгом заботится об этом взрослом ребенке. Рядом с ней он сам становился ребенком. Рядом с ней он теряет свое сознание, даже не понимает, как мог полюбить ее? Головоломка. Тупик. Рыжеволосая дьяволица отравила его. Он наблюдает, как падает снег, и лучше Тодд будет ненавидеть себя за этот поцелуй. Сбитое дыхание, не спеша ожидая того, что Аврора непременно наградит его звонкой пощёчиной, как и полагается приличной девушке. Тодд накрыл своими губами её губы, и это добило его. К удивлению Аврора не сделала ни одной попытки отстраниться от него, а напротив, крепко обхватила руками его шею, отвечая на поцелуй. Ведь все грани для Авроры Де Мартель стерты. Ни одной мысли о Клаусе не промелькнуло в голове, когда губы Тодда накрывали ее. Словно и не существовало ни самого Николауса Майклсона, ни их ночей, ни их совместных распитий обожаемого виски в ее баре. Ничего, кроме двух влюбленных, лежащих на покрытой снегом земле. Словно в этом январе случилось не только чудо, ведь в Чикаго выпал снег, но и чудо любви. Настоящей любви, которая так же редка, как и снег в Чикаго.