К Богу или Дьявлову?
Время невозможно остановить. Время — это субстанция, состав которой ограничен. Предел терпения Джекона Кеннера и Никлауса Майклсона ограничен и скоро истечет. Предел терпения был ограничен и истек, ведь один из них выстрелит. Один обязательно выстрелит и это вопрос времени.
Успеет ли Хейли Маршалл спасти своего мужа и отца своего ребенка. Это только вопрос времени.
Потирает влажные от волнения ладони, смотрит в окно и не понимает, что происходит. Дышит, думая как бы успеть и остановить, как сделать так, чтобы не стало еще хуже.
Боится не успеть, а машина остановилась по пути к особняку Майклсонов и Яни ничего не может сделать со сломанным двигателем, пусть и пытается устранить поломку, но все его попытки сводятся к нулю. Все свелось к нулю, а Хейли бьет каблуком о железо автомобиля, словно парализованная стоит посреди улицы. Горе парализует, любовь — мотиватор куда серьёзнее. Она, именно любовь мотивирует ее бежать. Бежать вперед. Куда бежит грешник?
— Миссис Кеннер, - кричит в след Иззит.
— Эта женщина точно безумна, не зря же она понравилась нашему другу, - добавляет Филлип. — Бежим за ней.
Запас времени ограничен.
Бежать.
Но куда бежать грешнику?
Бороться.
Джексон Кеннер решил идти до конца, даже если конец приведет его к смерти.
Клаус Майклслон не привык проигрывать и сейчас не проиграет и сейчас не проиграет ведь человеческая жизнь для него ничего не значит, и в таком мире выживают такие, как Клаус Майклсон.
Шум. Элайджа просыпается от принудительно стука в дверь, ведь напуганный охранник решил разбудить Майклсона, надеясь, что он успеет и остановит мужчин.
— Что происходит? – бурчит Кетрин, прижимаясь к груди Элайджи.
— Не знаю, - открывает один глаз, смотря на лежащую рядом женщину.
— Я сейчас убить готова того, кто разбудил нас, - признается Пирс.
— Войдите, - громко говорит Элайджа.
— Они поубивают друг друга! – не успев открыть дверь, вопит охранник, которого словно довели до истерики, а ведь у охранников должны быть стальные нервы.
— Кто они? – спрашивает он, отталкивая от себя Кетрин.
— Ваш брат и Мистер Джексон Кеннер, - не усложняя ничего, говорит охранник. — Прошу, вмешайтесь.
— Что, черт возьми, происходит!? – встает, тянется за своей рубашкой.
— Ваш брат причастен к взрыву и смерти людей на корабле перевозящим груз мистера Кеннера, и тот пришёл сюда с оружием, Никлаус вышел к нему, а нам приказал остаться за дверьми.
— Я уже иду, контролируйте ситуацию, - быстро говорит он, одевая рубашку на свои плечи.
— Как прикажите, - закрывает дверь с обратной стороны.
— Я иду с тобой, - тянется за его шелковым синем халатом Элайджи.
— Ты останешься здесь, Катерина, - приказным тоном, натягивает
— Мы ведь семья, - говорит Кетрин, одевая его халат.
— Да, семья, - кивает Элайджа.
— Вот поэтому я и иду с тобой! - берет его за руку, ведь Кетрин та женщина, которая испытывает чувства ответственности за него. — Идем!
Одно из миллиарда развитие событий. Все может обернуться тем, что может пролиться кровь. Сердце бешено стучит в груди, и Кетрин чувствует это, чувствует, что страх овладел Элайджей, ведь времени у него могло и не остаться, а его брат мог совершить очередную ошибку, напрягает мышцы лица, когда охранники открывают перед ним, и Кетрин дверь. Наконец, его взору предстали двое мужчин наводящих оружие друг на друга. Джексон – чистая душа, но запутавшаяся, душа, желавшая только того, чтобы восторжествовала справедливость. Никлаус – погрязший во тьме, не испытывающий никаких эмоций.
— Довольно! Ты хочешь смерти?- возмущается Элайджа, желает подойти к мужчинам, но Кетрин удерживает его.
— Ты отвлекаешь меня от убийства, братец, - отвечает Клаус.
— Ты лишил меня всего, потому что не можешь контролировать или месть Роже, хотя я не вмешивался в ваши дела, а всего лишь сотрудничал с ним, ради перевозки грузов, - доказывает мужчина.
— Мне надоело слушать его болтовню, - приподнимает бровь, оборачивает голову в сторону брата. — Можно я просто прикончу его?
— Похоже, вы оба уступать не думаете, - понимает Элайджа.
Каково это умирать? Страшно? Впереди только тьма? Джексон Кеннер хотя бы умрет любя, настаивая на своей правоте и смотря в глаза своей убийце. Умрет любя.