Майклсон затягивается глубоко, горло жжет и щиплет, а выпитый алкоголь дает о себе знать, но он пускает кольца дыма и успокаивается. Успокаивается во тьме.
Только тьма дарует ему покой и защищенность. Только тьма и одиночество.
Он просто посидит так до того, как над городом взойдет рассвет. И все станет, как было прежде. Все будет, как нужно. Клаус Майклсон власный социопат, король Нового Орлеана, который не знает жалости. Все станет как нужно, и никто не узнает, что мучает его с наступлением тьмы. Никто не узнает, что ему больно.
Никто не узнает, что лучше там, где его нет.
***
Больно не будет. Но почему на ее руках кровь, а платье медсестры испачкано темно-алыми пятнами крови. Крови ее возлюбленного. Элайджа не мог оставить сестру в таком состоянии и наплевать на то, что думает Николаус. Сейчас ему плевать на запрет брата, гораздо важнее поддержать сестру и остановить ее, ведь если, и вправду Марсель умрет, Ребекка отправится вслед за ним. Сорвется с пропасти вниз. Отправится вслед за ним во тьму, и лучше Элайдже думать, как остепенить сестру и не позволить наложить на себя руки. Но это же Ребекка, и она всегда поступала так, как ей вздумается. Чудес же не существует, и если Марсель умрет, то вряд ли Ребекки помогу слова сострадания.
В особняке темно, и, крепко держа сестру, поднимается с ней наверх по лестнице, думает только о том, чтобы было, если бы Никлаус никогда не отстаивал свои права на Новый Орлеан, не назывался королем Нового Орлеана, но Клаус же пошел в отца. Именно этого и боялся Элайджа, ведь если бы их семья никогда не поселялась в этом городе, то можно было избежать множества жертв и боли. Боли, которой их семья пережила здесь. Боли, которую их семья принесла другим. Боли, которую сейчас испытывает его родная младшая сестра и Марсель.
Сопровождает Ребекку в его комнату, пусть та и сопротивляется, но Элайджа усаживает ее на постель, а та осматривается, и конечно, же замечает отсутствие многих вещей, открытый сейф, в котором она хранила драгоценности и яды. Она в своей комнате, но Ребекка Майклсон больше не хозяйка всего этого. На глазах слезы, и ничего, кроме боли. Слезы вытирает окровавленными руками, и за что судьба так издевается над той, которая желала просто любить и быть с возлюбленным? За что судьба ее жизнь и жизнь Марселя?
Скрип двери. Видимо, Стефан услышал шум и решил зайти в комнату, которая раньше принадлежала ему и его жене. После ухода Ребекки он просто не смог остаться здесь. Остаться и жить воспоминаниями. Жить прошлым, в котором он был счастлив рядом с ней. Не смог, но Стефан Сальваторе прекрасно понял, что она любит другого и никогда не любила, была с ним только ради семьи. Предала их любовь, но даже это он сумел ей простить. Все ночи любви и поцелуи, все признания Ребекка произносила только из-за долга перед семьей. Лучше бы их вообще не было. Было бы лучше там, где их нет. Было бы лучше, и Стефан Сальваторе нашел в себе силы простить ее. Стефан нашел в себе силы и теперь готов отдать эти силы ей, только бы она боролась.
В глазах раскаяние, и Ребекка видит в глазах бывшего мужа. Спешит к нему и крепко обнимает так, как не обнимала никогда. Обнимает дрожащими испачканным кровью руками.
— Что случилось? – тихо спрашивает он.
— Марсель, он ранен и может умереть, - все тело дрожит, и Стефан ощущает это и прижимает ее сильнее к себе. — Я не смогу жить без него в этом мире. Это будет не жизнь, а жалкое существование, которое я намерена прекратить.
— Сожалею, ты ведь любишь Марселя, и это чувство непобедимо, - смеет признаться Сальваторе.
Взгляд Ребекки наполнен безумной болью, невыносимой печалью. Она теряет абсолютно все, что было в его жизни. Ее мир рушится... и Ребекка это понимает... Это понимает и Сальваторе.
— Идем в твою личную ванную, я помогу тебе, тебе нужно умыться, - вытирает слезы с ее лица. — Не бойся, ведь я рядом и всегда буду рядом, Ребекка. Ты не одна, и тебе не будет больно.
— Было бы лучше, если бы нас не было, хорошо там, где там нет, - говорит, смотрит на него, крепко хватает за плечи, что даже ему становится страшно. — Стефан, послушай меня. Уезжайте из Нового Орлеана. Уезжайте и спасайте свои жизни. Спасайте свои жизни и уезжайте, как можно скорее.
— Я буду оберегать свою семью. Ребекка, и это я тебе обещаю, мы уезжаем в Нью-Йорк уже после завтра, а затем вернемся в Италию, отец уже слишком долго ждет нашего возвращения домой, - говорит, а она подчиняется ему и Стефан растягивает пуговицы ее платья.
Ребекка не сопротивляется, не отбивается руками, как это было с ее братом, и Элайджа понимает, что лучше ему уйти. Да, он брат, но для блага его сестры он, к сожалению, не смог сделать того, что сделал Стефан Сальваторе. Элайджа понимает, что сейчас Стефан справился лучше и сможет побороть гнев и истерию его сестры, проявить к ней милосердие. Стефан утешит ее, поможет витерит ее, поможет умыться и поговорить, а она послушает его. Стефан Сальваторе справится и поэтому Элайджа уходит, ведь лучше, если его не будет там.