— Мужчины такие, или ты используешь их, или они используют тебя. Кто это первый понял, то и выиграл, - хмыкает Де Мартель, смотря прямо в лицо убитого. — Из-за этого козла у меня было столько лишних проблем. Нужно уходить. Армин решит эту проблему. Одевайся, Кетрин, и уходим. Быстро!
Идет навстречу Глории.
Отпускает оружие, и то с грохотом ударяется о пол. На руках порох, и тот огонь, что она видела, нажав на курок, не очищает, он коптит до черна. У Кетрин Пирс отныне черное сердце.
Придерживает простынь, медленно опускается, чтобы поднять лежащие на полу ножницы. Теперь она знает, что делать. Она могла просто сдаться и умереть, или продолжать бороться, несмотря ни на что. Бороться.
Сердце уже сгорело, и скопилась дочерна. Кетрин не смогла смотреть на то, как ее упругие длинные локоны летят на пол. Аврора прикрывает лицо, руками видя, как Кетрин остригает свои волосы. Прощается с длинными упругими локонами, только чтобы все поменять. Поменять, ведь теперь у нее стрижка «боб» и короткие прямые локоны.
Ей уже не больно.
В бреду, но решила бороться до конца.
Сердце обожжено огнем и скопилась дочерна. Черное.
Кетрин не смогла справиться с чувствами и болью. Глаза закрыты, а в мыслях она просит сама у себя прощения и как будто шепчет: Тебе не будет больно.
Убила в себе себя. Убила ту веселую улыбчивую девушку верящую в любовь. Свет в ее глазах потух. Теперь только тьма.
— Идем, Катерина, - пытается сказать Глория, подойдя к ней, держа в руках ее испачканное и порванное платье.
— Катерина умерла, - отвечает та.
Простынь падает на пол, и теперь Кетрин предстает совершенной ногой перед девушками, ухмыляется забирая свою одежду из рук Глории.
Теперь ей не будет больно.
Она убила саму себя, и этому нет прощения.
Убила, потому что не смогла справиться с болью.
Убила Катерину, которая не желала зла, а Кетрин Пирс воплощение зла, женщина, которая полна тьмы.
Она подменила чувства. Заменила хорошее на плохое, добро на зло. Все подменила. Заменила свет в своих глазах на тьму. Заменила. Подменила чувства, потому что не справилась с чувствами. Теперь она ничего не чувствует. Не чувствует ту боль, с которой не могла справиться.
Теперь не будет больно, ее слез никто не увидит.
Просто отпустила наивную девочку Катерину в свет и, и не просит простить за то, что стала Кетрин Пирс.
Теперь ей не будет больно.
Кетрин Пирс не бывает больно.
Больно было только Катерине Петровой.
Теперь ей не больно.
Кетрин не сразу замечает тень рядом со своей. Элайджа пробрался в комнату столь
тихо, ведь мужчина думал, что она уже давно спала. Тень так близко и кладет руки ей на плечи. Такие холодные руки, и Кетрин даже не сомневается, что это именно он. Никлаус вернулся раньше, а Элайджа не смог оставить сестру в таком состоянии.
— Прости, Катерина, я задержался, - шепчет, целуя ее в шею.
— Как Ребекка? – спрашивает, прикрывает глаза, когда его губы касаются кожи ее шеи.
— Марсель все еще не пришел в себя, и ей больно, я привез ее сюда, несмотря на запрет Никлауса, - отвечает тот, а та кладет расческу на место, ведь у нее была привычка держать все вещи в одном и том же месте, оборачивается к нему. — А тебе бывает больно?
— А что такое боль? – ухмыляется, встает со стула и желает направиться к постели, но Элайджа задерживает ее за руку, заставляет ее посмотреть на него.
— Боль чувствуешь всегда, - твердит тот, уверенный в том, что так оно и есть.
— Оставь меня сегодня в покое, никаких слов, в особенности про любовь, прошу, ложись спать, - опускает голову вниз, только бы он не заметил.
Боль чувствуешь всегда, и Кетрин Пирс тоже чувствует, только вот она нашла способ заглушить эту боль. Вот и у неё не вышло справиться с болью, вот поэтому она и заглушила ее. За все ужасные вещи, что она совершала, будучи лучшей из худшей и протеже Авроры, скольких она убила, отравила, был случай даже с порезанным горлом, и все это была ее месть. Личная месть. Она отомстила, поборов свой страх, но с болью она так и не справилась. Без всего того, что она делала, работая на Аврору, она бы не выжила. Она научилась выживать и даже получать удовольствие от своей работы. Удовольствие от того, что обводит вокруг пальца очередного влюбленного глупца. Ей нравилось осознавать то, что мужчины теперь у ее ног, но с болью она так и не справилась. Ей не нравились, когда ей шептали о любви, потому что со своей болью она не справилась.