Катерина никогда бы не сделала того, что делала Кетрин Пирс.
Катерина бы не смогла так поступить, потому что Катерина верила в любовь.
Она стояла и просто смотрела на него, как будто она кукла, красивая кукла, которая ничего не чувствует и то, что она человек выдает только вдох-выдох.
Она проиграла... Проиграла злейшему врагу – времени. Ведь прошлое всегда будет преследовать ее и настигнет ее.
— Что-то случилось? Расскажи мне, - берет ее ладонь в свою, целует ее руку.
Закрыла глаза, оттягивая момент. По её щеке скользила одинокая слеза, которая означала, что прошлое вновь победила ее.
Она могла бы рассказать ему о том, что произошло с ней, о том, что будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь. Она могла бы рассказать о том мужчине, что не испытывал к ней жалости, когда стягивал с нее узкое платье ткань которого рвалась по швам. Она могла бы рассказать ему, но ее слезы значат гораздо больше.
Она могла бы рассказать о словах его брата, который считает, что Элайджа просто наиграется и оставит ее, вышвырнет. Просто Элайджи было больно, его сердце было разбито ,когда тот уехал в Чикаго, и первой, кого он увидел, была Кетрин.
Любовь со своей шлюхой, как считал Никлаус. Кетрин же шлюха. Стала обычной шлюхой после того, как убила в себе Катерину и не смогла справиться с эмоциями.
Обычная шлюха из Чикаго. Такая же, как и все остальные, вставшие на этот путь девушки. Такие усыпляли спиртным клиентов, вытряхивая содержимое из их карманов, работали на мафию, самых ценных и болтливых и важных клиентов передавали в руки криминала лично, проливали кровь, знакомились с богатыми клиентами в ресторанах или барах, начинали крутить с ними романы, после этого роман заканчивался кровавой бойней с воровством всего содержимого в квартирах "горе любовника". Так было, ведь каждый желал выжить любой ценой.
— Катерина, мне страшно, мой брат вновь наговорил тебе гнусностей?- Майклсон держит ее за руку.
— Лучше там, где нас нет. Тебе ведь не будет больно, и ты не заметешь, если я уйду, - не прячет глаза, и голос не дрожит, ведь она должна была сказать это.
— Что ты такое говоришь, Катерина? – ужасается тот. — Я желаю быть с тобой, а если мой брат наговорил тебе множества недостойных слов, то он ответит за это.
— Я не могу найти причину быть рядом с тобой, и Никлаус прав, потому что я обычная шлюха из Чикаго, - горько улыбается.
Кетрин улыбается. Вот только глаза выдают ее. Выдают то, что ей больно, и Элайджа знает это. Глаза черные-черные, зрачки наполнены тьмой. Как будто тьма завладела ей, и даже Элайджа не видит потухшего света в ее глазах.
— Расскажи, - требует он.
— Я не нужна тебе. Ты же не желаешь знать об этом, Элайджа, и не нужно тебе знать, потому что мой единственный враг – прошлое, - ухмыляется, касается его галстука, пытаясь ослабить узел, что стягивается все туже, и как только Элайджа терпит эту удавку.
Тревога расползается по всему телу и подбирается к сердцу, к самому сердцу, в котором разжигается огонь ненависти к самой себе.
— Я должна бежать, бежать от прошлого, бежать от самой себе, но ты назвал меня Катериной, и я остановилась, потому что видела свет в твоих глазах, - ведет ладонями по его груди. — Как только я познакомилась с Авророй, она готовила меня, как и всех девушек, и даже отправила на задание. Первое задание, которое я должна была выполнить с блеском. Я провалила. Мужчина использовал меня, я даже не смогла защититься, дать отпор, сначала даже не поняла, что происходит, а после того, как весь этот ужас завершился, и Аврора нашла меня с ножницами в руках… Я хотела убить себя. Не знала, как жить и желала только умереть. Тогда я и убила себя и выстрелила. Я не промахнулась и не промахиваюсь с того дня, а ведь Аврора никогда не думала, что я смогу выстрелить. Я убила себя. Убила, остригла свои волосы. Я не смогла победить боль, и поэтому предпочла ничего не чувствовать. Я проиграла.
Капельки влаги, дрожащие на ресницах, которые убирает своей рукой Элайджа. Майклсон не думает, а просто заключает дрожащую Катерину в свои объятья и закрывает глаза. Прошлое невозможно оставить в прошлом.
— Тебе не будет больно, я не желаю зла, - смог прошептать он, целуя ее в лоб, а затем вновь заключает ее в свои объятья.
Кажется, она больше не дрожит в его объятьях.
Кажется, она искренне улыбается, когда его холодные губы касаются ее лба, ведь он смог понять все это и принять.
Кажется, он готов на все только, чтобы не видеть ее слез.
Кажется, она нашла причину быть с ним.
Кажется, рядом с ней он поверил в любовь.
Кажется, рядом с ним она обрела покой.