Увидев Керолайн в таком состоянии Ева буквально впадает в оцепенения и ужас, роняет на пол свежевыстиранные простыни. Спешит прийти на помощь Керолайн и усадить ее на постель.
Прошло еще около пяти минут, прежде чем Керолайн до конца осознала весь тот ужас, что произошел с ней. Осознала и поняла, что если она и есть солнца Никлауса Майклсона, то сейчас это солнце скрылось за тьмой. Тьмой, которая не знает конца. Но ведь даже в бескромешной тьме если надежда, которую дарует луч солнца. Порой один единственный луч солнца указывает верный путь и помогает справиться с тьмой.
— Керолайн, все хорошо? Я принесу бинты и йод, - быстро проговаривает Ева. — Это последствия вашего вчерашнего разговора с Мистером Майклсоном, как я понимаю.
— Я оступилась и зацепилась каблуком о ковер, - тихо отвечает Форбс.
— Ты можешь врать кому угодно Керолайн, но солгать себе ты не сможешь, - убеждает ее чернокожая девушка, которая опустилась перед ней на колена, слегка коснулась ее руки. — Клаус Майклсон самый настоящий монстр, порождение тьмы и ты сама знаешь это. Знаешь и видишь, но отказываешься принимать.
— Я верю в свет, а принять тьму куда тяжелее, - твердо проговаривает Форбс, сжимая руки в кулаки.
— Я принесу чай с мелиссой и йод, - вздыхает Ева поднимаясь с пола, отряхивает ткань платья, поправляет повязанный поверх передник и спешит покинуть комнату оставив Керолайн в одиночестве.
В одиночестве думается легче. Встает, хромает на праву ногу и стискивает зубы, чтобы незастонать от боли. Быть сильно и всегда терпеть боль – именно этому учила мать Керолайн, когда однажды малышка забралась на дерево и упала с него. Тогда у нее были разбиты коленки и она плакала. Плакала чувствуя боль и понимая, что это боль физическая, ведь на колени остался шрам. Но как быть с душевной болью? Как быть если изранено сердце? Элизабет Форбс учила дочь бороться и с этой болью. Элизабет учила дочь улыбаться и сдерживать все внутри себя. Но сейчас в ее руках приглашение на свадьбу.
« Просим вас разделить нашу радость, посетив праздничную вечеринку и банкет в честь нашей свадьбы, которая состоится в особняке семьи Майклсонов девятнадцатого июня.
Будем счастливы вас видеть на празднике!
С искренним уважением, Никлаус Ансель Майклсон и Керолайн Элизабет Форбс. »
Словно сожгли ее сердца. Сожгли заживо. Пламя в самом сердце, а в ушах только его слова : «Убирайся!»Слезы капают на приглашение. Боль съедает ее изнутри. Съедает и уничтожает, разрывает Керолайн, также, как она разрывает приглашение и разбрасывает бумажки по полу. Такова истина : Боль съедает, а раны не затягиваются так быстро.
Закат сменяется рассветом.
Кетрин вздыхает, щурится, ведь ее глаза никак не могут привыкнуть к солнечному свету. Смотрит на лежащего рядом мужчину. Они не уснули до самого утра. Как Элайджа Майклсон мог спокойно спать, когда кругом происходит ужасное, а его семье угрожает опасность? Как она могла уснуть, если тот, кто ее любит, страдает и боится за тех, кто ему дорог и думает только о том, чтобы защитить их и семью. Одно страдания на двоих. Все на двоих. Страх управляет ею. Страх управляет им. Кетрин привыкла причинять боль, но только не Элайджи, ведь его она любит, но что, если он не любит ее. Что если ее невозможно любить? Это ее проклятие. Это ее бремя.
— Я знаю, как сильно ты меня любишь, - говорит Кетрин, смотря на лежащего рядом Элайджу, дрожащей рукой поправляя непослушный локон волос. —Я вижу это в твоих глазах. Но что потом? Однажды, когда... твоя любовь закончится... Что потом? Боль?
— Катерина, почему ты говоришь так? – на лбу выступает венка, которая, как уже знала Кетрин значит, что тот зол.
— Потому что невозможно любить, - тяжело дышит, приподнимает голову с подушки.
— Моя Катерина, ни сегодня, ни завтра для меня ничего не изменится, - улыбается, нависает над ней, пытается поцеловать, но Кетрин зажмуривается, натягивает на свое лицо одеяла. — В обоих мирах ты будешь моей любимой. Ты всегда будешь в моем сердце. Ты заслуживаешь быть любимой. Поверь мне.
— Я верю тебе Элайджа, но не верю в любовь до гроба, - из-под одеяла показываются ее глаза.
— Сейчас не то время, когда за сердце женщины сражались на дуэлях и погибали, - соглашается он. — Но твою любовь и тебя я не потеряю.
— Но сейчас не время, настают темные времена, - шепчет она.
— Мне нужно быть рядом с сестрой, думаю, Никлаус пожелает, чтобы я вместе с ним узнал имя настоящего врага, все худшее впереди, - начинает он, а Пирс не дает ему возможности договорить, ведь ее губы касаются его.
— Просто будь рядом со мной, доверься мне, мы переживем все вместе, - сквозь поцелуй произносит она.