Дверь открывается и на лице появляется улыбка, снимает железный чайник и даже не обращает внимание на боль от раскроенной ручки. Сейчас ему плевать на ожоги ведь ради нее он готов перетерпеть любую боль.
Клаус Майклсон в окружении двоих крепких мужчин. На шерстяном пальто снег и осматривая скромное жилища жениха своей старшей сестры. Видя его Люсьен задыхается и боится, что Фрея задержалась не просто так.
Майклсон всегда ведет себя так, как считает нужным, ходит по комнате, трогает различные предметы, даже разбивает чашку, которая ему не понравилась, а Люсьен словно тень мочит, ведь все кто возражали Никлаусу Майклсону были мертвы.
— Мистер Майклсон, - Люсьен напуган, а Клаус прекрасно понимает это.
— А здесь значит, вы будите заниматься с моей сестрой любовью, - указывает пальцем на постель. — Мне уже жаль Фрею. Жить в такой нисчите.
— Уйдите, не смейте так говорить о Фреи, я люблю вашу сестру! - требует тот.
— Нет, я король этого города, почему бы тебе не уйтм, Люсьен?Дверь за твоей спиной, - оборачивается к двери.
— Как и за вашей, вы в моем доме и не смейте так вырпжаться о Фреи! - осмеливается произнести тот.
— У бедной и несчастной Фреи появился конюх-защитник, - смеется, как будто высмеивает их чувства.
Охрана следит с интересом за тем, как развязывается драка между Люсьеном и Клаусом, который и приказал им не вмешиваться до определенного жеста с его стороны. Люсьен первый набросился на Майклсона и плевать, что с ним будет. Он обязан защитить Фрею даже ценой своей жизни. Кажется Люсьен уже не видит после того, как валит Майклсона на стол, посуда бьется, осколки осыпаются на пол. У Люсьена глаз, кажется, подбит. Нет, Люсьен не рыцарь, но он был обязан защитить Фрею. У Майклсона рпзбита губа, когда охранники разнимают их.
Разбитая губа не так важна, ведь у Клауса всегда есть белоснежный платок, которым тот вытирает кровь. Гораздо важнее преданность Люсьена любви, его сестре, а автоматически и ему.
Садится на стул забрасывает нога за ногу.
— Вы в порядке? - спрашивает один из мужчин.
— В полном, - отвечает Клаус.
Люсьен смотрит на него, расширив глаза. Он все такой же бесстрашный и наивный, но теперь возможно действительно великий. Великий, потому что сумел возразить королю Нового Орлеана. Великий, потому что не побоялся умереть за любовь.
— Ты смелый и такие люди мне нужны, к тому же твои чувства к моей сестре искренне, - говорит Клаус сжимая в руках испачканный платок. — У меня к тебе есть предложение.
— И, что вы предлагаете, Мистер Майклсон, - пытается взглянуть на него.
— Сделку с Дьяволом, - ухмыляется в своей привычной манере. — Я ведь Дьявол.
— И цена это Фрея, - понимает Касл.
— Истинная Мисс подобна Дьяволу, - произносит мужчина. — Ты не получишь её тела, не отдав взамен свою душу.
— Я согласен, и как я понимаю, мне придется убивать? - неуверенно говорит он, скорее вопросительно, чем утвердительно.
— Это будет Адская поездка, Люсьен и если ты выдержишь и научишься искусству убивать, то вернешься в день вашей с Фреей свадьбы и я объявлю тебя своим протеже, а Фрея станет твоей женой, а если нет, то ты умрешь, - протягивает ему руку и улыбается.
— Я согласен, - протягивает руку.
— Тогда тебе придется уйти прямо сейчас с Фруон, - кивает в сторону стоящего у дверей мужчины.
Уходит.
Заключил сделку и идет за Фруон. Впервые понимает, что уходит приченяя боль и страдания Фреи. Но Клаус предложилил ему сделку и Люсьен принял это предложение ради их будущего с Фреей. Сейчас решил не он, но решил, 3аключить сделку с Дьяволом и прольет кровь ради того, чтобы быть рядом с возлюбленной. Может быть и не правильно проливать кровь? Но что если кровь проливается ради любви.
Люсьен Касл попал не туда.
Теперь в игре трое.
— Люсьен, я даже не хочу думать о том, через какой Ад тебя заставил пройти мой брат, мне жаль, что тебе пришлось испачкать руки кровью, - смотрит на него.
— Не проливайте слезы. Ради вас я пережил бы все заново, вновь прошел бы Ад, - обнимает, и Фрея понимает, что это не просто слова. — Я пойму, если вы откажите мне сейчас. Пойму если не захотите быть с тем, кто пролил кровь.
— Гости ждут, - на выдохи шепчет Майклсон. — Я люблю тебя и приму любой исход. Сегодня жертвам ради нашей любви пришел конец. Сегодня пришел конец и слезам. Мы будем счастливы.