День 13
Меня все больше раздражает фюрер, который вдохновленный Лидделом Гартом и Сталиным, все чаще сравнивает меня с собой. Часто цитируя, что он "вовсе не был неумелым стратегом", а "скорее напротив - он был даже слишком блестящим стратегом, и потому страдал от естественных недостатков, которые часто сопровождают гениальность". И далее: ни один стратег в истории до него не умел так играть умами своих противников, а это и есть наивысшее искусство стратегии». При этом, опять же ссылаясь на англичанина, он замечает, что и вы, Бонапарт были "настолько ослеплены своими успехами, что допустили те же роковые ошибки в том же самом месте".
- В отличии от вас, Адольф, - возражаю я ему. - Я выиграл Бородинское сражение и взял Москву. А ваши хваленные полководцы, переоценив свои силы, откатились назад под сталинскими ударами.
- Но мой стоп-приказ спас вермахт от поражения в 41. Мы не отступили, как это сделали вы, Бонапарт.
С фюрером тут бесполезно спорить. Он сыпет цитатами историков и своих генералов, которые объективности ради отдавали ему должное, как политику и полководцу. Также, вероятно, он бравировал и перед своим генералитетом, повторяя часто им в лицо, что, хотя они и читали Клаузевица, но так из него ничего и не поняли.
Поспорив со мной, он переходит к личности Сталина, одного из гениальных людей, по его мнению XX века, но и здесь фюрер не упускает вставить себя. Оказывается он был "Руссо, Мирабо, Робеспьером и Наполеоном революции», а также «ее Марксом, Лениным, ее Троцким и ее Сталиным...ему удалось то, что не удавалось большинству из них, - он держал революцию в своих руках на каждом из ее этапов, и даже в момент поражения".
Думаю, что это слишком! Англичане любят славословить в адрес своих противников. Точно также они воспевают и Роммеля, чтобы сделать победу под Эль-Аламейном более значимой и величественной. Этакий второй британский Сталинград.
Мне никогда не нравилась эта лживая нация, всюду сующая свой нос и раздувающая пламя войны, кичащаяся своей демократией. Да и Веллингтон во многом уступал моим маршалам. Плеяда блестящих полководцев сопровождала меня от победы к победе. И только в 14 году часть из них решила предать меня и переметнуться к Бурбонам, о которых тогда шутили, что за прошедшие годы они так ничему и не научились. Стоило мне высадиться в бухте Жуан, как вся Франция вновь метнулась ко мне, полная восторга и ожидания. Старый король позорно бежал. Настают мои легендарные сто дней. Но, что может сделать одна Франция с ополчившейся против нее Европой. Мы вынуждены сражаться и принимаем вызов. Одни против всех!
Как жаль, что это было 200 лет назад. Теперь во Франции победил дух буржуа и сытой размеренности. Дух тупости и бесплодного прожигания жизни...
Хотя мне и не нравится разглагольствования Адольфа, но с ним единственным здесь можно еще поговорить по душам. Я знаю, он не предаст. Он сам боится и в то же время восхищается Сталиным. Но, пока инстинкт самосохранения у него все же сильнее. Да и наравне со Сталиным он также видит во мне великого человека.
Мне приходится сдерживаться, чтобы передать его речи слово в слово. Он то беззастенчиво льстит, то примазывается к чужой славе, но он не нанесет тебе подлый удар в спину. Хотя Рем и Грегор Штрассер говорят об обратном. В любом случае надо быть осторожным.
День 14
Уже несколько дней просыпаемся под звуки советских маршей, прерываемых матом медперсонала. Сталинская машина террора медленно набирает обороты. Привязывание к койкам и карцер стали обычным явлением и уже никого не шокируют, как и живущий внутри каждого страх и доносительство. Но странное дело: при гибели четырех главных оппозиционеров врагов не убавилось. Их становится все больше и больше. Это спекулянты, взвинчивающие цены, капиталистическое и фашистское окружение, во главе которого стоят Штаты и НАТО, продажные и проворовавшиеся чиновники (для них пока есть позорная доска почета), пятая колонна, желающая поражения российских войск, да и просто люди, имеющий объективный взгляд на вещи и ход событий.
Адольф говорит, что следователь выбивается из сил, нужен еще один показательный процесс. Еще одно шельмование оппозиции.
Следует признать, что среди общего безумия и нагнетаемого психоза даже мне становится все сложнее оставаться объективным наблюдателем, но я стараюсь быть человеком. В этом мне помогает чтение поэм и стихотворений русского поэта Максимилиана Волошина, который создал своеобразную летопись своего жуткого времени. В своем "Доме поэта" он с гордостью писал, что в нем находили приют "и красный вождь, и белый офицер". Да и сам Волошин запросто мог угодить в расстрельные списки.
Этот коктебельский гений, как никто другой понял азиатскую сущность русских и их вечное метание от анархии и бунта к железной руке, которая одновременно и карающая и справедливая. Именно это стремление выразили их новгородские предки, когда придя к Рюрику, просто сказали ему "земля у нас большая, порядка только в ней нет".
Великий Петр пытался приблизить эту нацию к цивилизации, но Азия победила Европу.
Да и кто еще, кроме русских мог сжечь Москву со своими раненными, оставленными на милосердие французской армии! Правда впоследствии этот акт вандализма и первобытного варварства они представили, как героический. А некоторые из них вообще списали свое злодейство на французов! При этом даже не подумав, зачем нам было жечь Москву и доставлять себе неудобства.
Но перейду к главному. Сегодня опять выступал Сталин, попробую воспроизвести его речь по памяти:
- Товарищи! Окружающее нас капиталистическое окружение вновь хочет задушить Россию экономической блокадой и наложением санкций. Наш Президент, начав войну, сделал шаг, достойный Цезаря. Но правитель, делающий что-то радикальное должен идти до конца. Вспомним французскую и русскую революцию, в которых политику якобинцев и большевиков подкреплял террор. Без этого нельзя, товарищи! Иначе тыл сожрет фронт. Это случилось с Николаем и Временным правительством, тоже самое случилось и с белыми.
Но теперь мы не выступаем за поражение собственной страны, как какая-нибудь продавшаяся Западу пятая колонна. Мы выжидаем. И наше ожидание оправдано. Но мы против политики соглашательства и второго Хасавюрта. Армия должна сделать свое дело. Потом эти солдаты, которых в очередной раз предаст буржуазия, придут к нам и вольются в наши ряды. И тогда вновь свершится Великая Октябрьская социалистическая революция! Ура, товарищи!
Зал тонет в бурных аплодисментах. Странное дело даже медперсонал стал рукоплескать своему вождю.
- Но это еще не все, товарищи! - продолжает свою речь Сталин, явно довольный произведенным им эффектом. - Кризис охватывает и западные страны, хотя я и не верю пропагандистам Президента, раздувающим из мухи слона. Порой они доходят до шизофренического бреда. Типа Германия боится вторжения России на свою территорию. И это при том, что она является членом НАТО и ЕС. Я уж не говорю об ядерном оружии и о том, что третья мировая никому не нужна. Но факт остается фактом, товарищи! Трудящиеся Европы устали от лжи своих бездарных буржуазных правительств. Им тоже нужна встряска. И она сейчас происходит в Европе, но с нашей победой в России встряхнет весь мир. Мы снова укажем правильный исторический путь, сбившимся с него цивилизациям. И этот путь...
Тут Сталин сделал минутную паузу.
- учение марксизма-ленинизма. Ура, товарищи!
Такого неистовства зала я не видел даже во французском Конвенте.
Это была какая-то смесь восторга, коллективного помешательства и веры.