Потом многие бывшие приходили ко мне со своими женами и детьми и от всего сердца благодарили за оказанную помощь. Некоторые из них начинали сами вести группы, помогая уже другим выбраться из этого порочного круга.
Но была категория людей, про которых говорили, что они прошли огонь и воду. Они могли огрызаться и жалобно давить на жалость. Артистизма им было не занимать. За каждым стояла либо малолетка, либо неоднократный приход в полицию. Они пытались вызвать сочувствие у ряда моих коллег, и это им несколько раз удавалось. Но через некоторое время их приводили снова.
Постепенно мой кризис проходил. Но в душе все же оставалась какая-то червоточина. Она состояла в том, что человек, получая группу, мог прийти в себя. Иметь хоть скудный, но ежемесячный доход, а дальше он упирался в непробиваемую стену. Группа накладывала определенный отпечаток и ограниченную годность. Психологи и психотерапевты воротили нос от таких людей. Да и они, получая скудную пенсию, которая позволяла едва сводить концы с концами, не могли заплатить, требуемую специалистом сумму.
И они вновь приходили к нам, чтоб получить очередную порцию таблеток.
14 марта
Вчера был потрясающий секс с Анжеликой. Она красивая, молодая женщина, 30 лет, с каштановыми волосами и голубыми глазами. В шутку называет меня "папик", хотя я ее старше почти на 20 лет. Любит подарки и дорогие украшения.
Ночь любви началась с нашего ритуала. Я прочитал вслух "Жарко было в тот день..." и описание эротических сцен из "Науки любви". Овидий распаляет фантазию Анжелики. В ней начинает просыпаться ненасытная тигрица.
Потом мы пили шампанское, закусывая его ананасами. Открыли банку с мелко нарезанными и высыпали содержимое на тарелку. Все это обильно поливалось шампанским. Делаем несколько затяжек травки. Я не сторонник этого зелья, после которого во рту остается горький привкус. Но смесь алкоголя и травки действует расслабляюще на Анжелику. Она начинает смеяться по пустякам. Медленно снимает платье и бюстгальтер и остается в одних розовых трусиках. Затем приближается ко мне и начинает также раздевать, при этом, дурачась, как шаловливый ребенок. Потом ложится на кровать и просит:
- Папик, подготовь меня. Укрась мое тело кусочками ананасов и начинай его медленно поливать шампанским. Потом вылижи меня от ложбинки между грудей до самого лона. Я хочу почувствовать твой язычок внутри себя, такой шаловливый и нежный. Выпей меня до дна! Выпей!
После этой прелюдии я вхожу в нее, и ее тело сотрясает ряд мощных оргазмов.
Во время нашего общего экстаза я услышал голос, исходящий из глубин подсознания:
- Это Юдифь. Ей нужна твоя голова, Олоферн!
Я отстранился от Анжелики. Мое тело била мелкая дрожь. Помимо всепоглощающей страсти, в этой женщине таилась какая-то скрытая опасность. И я, чувствуя это, все же тянулся к ней, как Фламма к Комнене у Габриэле д Аннунцио. Или это все же мое наваждение, смесь реальности и медленно растущего во мне бреда?
Почему-то вспомнилось, как она практиканткой пришла в мое отделение. Тогда Анжелика была робкой и застенчивой девушкой. Конечно, то, что она увидела в первый день, поразило ее впечатлительную душу. Да, и попала Анжелика не очень вовремя, ибо в тот день буянил наш, известный на все отделение, пациент. С трудом два дюжих санитара смогли скрутить его и привязать к кровати.
Она прибежала ко мне бледная, как полотно. По ее лицу катились крупные слезы. Анжелика была в истерике.
- Я не хочу тут работать. Это дикое и страшное место. - лепетала она.
Я налил ей в стакан немного воды и валерьянки и дал выпить. Девушка медленно приходила в себя. Бледность постепенно спадала с ее лица. Поданными мной салфетками она вытерла влажные от слез щеки.
В тот день я подумал, что больше не увижу ее, как-то незаметно выскользнувшую из моего кабинета. Но через полгода она пришла снова, помыкавшись по поликлиникам, не имея опыта, и встречая везде от ворот поворот. Да и предлагали немного за тяжелую, 8 часовую работу, какие-то жалкие 20 "штук".
- Меня зовут Анжелика Воронова, - представилась она. - Где-то полгода назад я была у вас на практике.
- Что вы хотите, Анжелика? - спросил я.
Девушка немного занервничала, потом, поборов смущение, сказала:
- Работать у вас медсестрой.
- Но вы же сами сказали тогда, что эта работа вам не подходит. Да, и контингент у нас достаточно буйный.
- Но я умею ставить уколы и уже прошла курсы по сестринскому делу.
Она открыла красную сумочку и, достав оттуда корочки, протянула мне.
Как раз в тот момент мне по зараз нужна была медсестра. Уже несколько недель подряд в мой кабинет заглядывали мужеподобные дамочки и просили взять их на работу. Такого контингента у меня и без них хватало, а вот, чтоб молодая и красивая девушка, это было впервые.
- Ладно, Анжелика, я беру вас. Старшая медсестра введет вас в курс дела.
Я видел, как засияли ее глаза. Да, и зарплата у нас была в 1.5 раза выше, чем в обычной поликлинике. Встав из-за стола, я проводил Анжелику к старшей.
Ее появление произвело полный фурор в отделении. Больные начали приходить ко мне и просили назначить им уколы. Молоденькая и приветливая Анжелика на фоне огрубевшего и охрипшего от ежедневных криков и брани медперсонала смотрелась чистым ангелом. Кто-то прозвал ее ласково сестричкой и это прозвище вскоре стало ее вторым именем.
По-детски наивная она тянулась ко мне. И хоть у нас с ней была разница в возрасте вскоре между нами возникли дружеские отношения, переросшие позднее в более близкие.