10 апреля
Это было незабываемо и в то же время чудовищно. Секс накануне убийства. Как будто безумный маркиз вселился в меня и направлял, как в своих книгах. Попробую описать и передать это.
Ближе к своему уходу я вызвал Татьяну. На ней впервые после игры в собачку я испробовал две купленные плетки, одну в виде распущенного хвоста, вторую резиновую. Но она как будто не чувствовала боли. Затем грубый секс, где наслаждение только усиливалось от предвкушения, что мой враг умрет этой ночью. И никто не узнает причину его смерти.
Я чувствовал себя не только ее Господином, но и самим Богом, который решает кому жить, а кому умереть. И внутренний Зверь рычал во мне, требуя этой крови.
Я передал Татьяне порошок и приказал смешать с раствором прописанного мной Сталину укола. Она всегда или другая медсестра делали ему его на ночь от бессонницы. Женщина не возражала. Вероятно, она тоже с некоторых пор стала побаиваться Сталина, который начинал вести себя с медперсоналом все вульгарнее.
Затем я прогнал ее и запер дверь в кабинете.
На меня нахлынуло какое-то дикое торжество. Кабинет поплыл. И я увидел красные пятна. Это была кровь. Она была на полу, на моем кресле, столе, обоях. И вскоре эти разрозненные пятна стали сближаться друг с другом, образуя одно большое, которое начинало шириться, заливая мой кабинет.
Я открыл спасительный коньяк и налил полстакана. Но и коньяк стал похожим на кровь. И эта кровь наступала, заливая меня сначала до стоп, потом до колен и груди. И вскоре я уже барахтался и тонул в этом кровавом море. Я пытался кричать, но кровь заливала мой рот и ноздри. Не давала дышать. Я задыхался и не мог даже позвать на помощь.
Обессиленный я упал в это кровавое море. Меня била дикая дрожь, сотрясавшая все тело. Наконец, кровь схлынула, и я услышал голос Зверя:
- Ты испил крови! Испил! Теперь ты стал сверхчеловеком. Людские законы отныне не властны над тобой. Ты свободен! Свободен!
- Я свободен! Я свободен! - кричал я вслед за Зверем, катаясь по полу.
Это было какое-то безумное торжество. Я сроднился с ним, а оно сроднилось со мной. Итак, до самой смерти.
18 апреля
Я устроил этому сумасшедшему торжественные и пышные похороны. И народ толпой повалил к безумцу, как к истинному Сталину. В этом было что-то одновременно от трагедии и фарса. И самое удивительное то, что пришедшие верили в то, что они прощаются с отцом народов, как называли Сталина его прихлебатели! Мои здоровяки - санитары, Иван и Николай надели форму НКВД и три дня несли караул у гроба покойного.
30 лет я оберегал здоровое общество от сумасшествия, и вот теперь оно идет оттуда. "Порвалась связь времен" - как сказал Гамлет у Шекспира. И вот мы стоим на пороге величайшего сумасшествия. То, о чем писал Леонид Андреев, сбывается на моих глазах. И я одновременно пророк и сумасшедший.
Я уже вижу толпы этих безумцев и их красные от алкоголя лица. Они теперь повсюду. Встречаются мне на улице и в палатах, лезут в мой дом и кабинет. Я слышу их издевательский красный смех.
Где же мой спасительный коньяк? Бутылка уже выпита наполовину. Но эти безумцы не исчезают. Они скалят свои дикие рожи. Они издеваются надо мной.
А вот и самый главный безумец. Ну же держись, гад! Сейчас я швырну в тебя ботинком. Что не боишься. На получай.
Черт промазал. Но у меня есть второй. Им то точно тебя достану. Не веришь? Получай. А попал в твою рожу.
.......................
Черт! Что со мной происходит это уже начинается белая горячка. Еще немного и я вступлю в диалог со своим Зверем. Какое-то безумие и помешательство выходит из меня наружу. Но разве я сам не нахожусь в сходящем с ума мире? Им уже правил один сумасшедший, которого я убил. Но они хотят второго, чтобы вместе с ним сходить с ума. Сходить с ума! Сходить с ума!