20 апреля
За окном светит яркое солнце. Но красота возрождающейся природы не радует меня. Я вновь вспоминаю строки Савинкова "Счастлив, кто верит в воскресение Христа, в воскрешение Лазаря. Счастлив также, кто верит в социализм, и грядущий рай на земле. Но мне смешны эти старые сказки".
Теперь Анжелика - старшая и за это обещала мне подарить бесподобную ночь. "Я буду твоей самой послушной собачкой, папик! - сказала она, узнав эту новость. В тот момент Анжелика хлопала в ладоши и кружилась по комнате. "Я старшая! Старшая!" - чуть не кричала она. И была так восхитительна, как вышедшая из моря Венера с полотна Боттичелли. Вся красота жизни воплотилась в ней. На щеках играл легкий румянец, в глазах - страсть и нежность, руки с тонкими пальцами делали замысловатые движения. Потом она приложила два пальца ко рту и, послав воздушный поцелуй, выпорхнула за дверь. Эта женщина, действительно, сводила с ума. И мне тут же захотелось дикого и необузданного секса.
Мою страсть могла удовлетворить только Татьяна. И я вызвал ее. Затем мы проделали наш ритуал. Но странное дело моя сообщница по преступлению молчала, даже не потребовав заслуженной ей награды. Я незаметно сунул в кармашек халата Татьяны конверт с пятитысячными купюрами и выпроводил женщину вон.
"Все как всегда" - подумал я и грустный опустился в кресло.
Вот и сегодня. Одно и тоже. Осмотр, выслушивание больных. Коньяк и смеющиеся рожи.
Правда, позабавило одно развлечение. Больной, возомнивший себя следователем, прокрался в мой кабинет и предложил свои услуги.
- Вы знаете я веду картотеку. Со смертью великого Сталина все распустились. Пошло брожение умов. Появились наглые оппозиционеры, которым все ни так и не эдак. Нет ни цензуры, ни НКВД. Дня три назад Вы уволили самых способных сотрудников.
И скажу Вам больше. Даже медперсонал и тот распустился.
Где тот порядок, что был при Сталине? Где та могучая воля, которая управляла нами и вела к великой цели? Ничего нет. Одно брожение умов и зреющее недовольство.
Я советую Вам скорее заняться его подавлением, а то будет поздно.
Он забавлял меня этот сумасшедший, вжившийся в новую для него роль. Но что-то внутри меня скребло и откликалось на его слова. Я снова стоял на распутье, ибо убийство принесло лишь кратковременное облегчение. По какому пути пойти: Хрущева или вновь возродить культ личности, но уже свой. Об этом мне стоило основательно подумать.
- Эх, папик, папик, - пробурчал Зверь, - надо читать Макиавелли. Кто еще, кроме этого итальянца так вдохновенно писал о политике. Его идеалом был Чезаре Борджиа. Да и сам Ницше восхищался этим человеком, который единственный был способен объединить Италию. Италию, погрязшую в роскоши, вероломстве и преступлениях!
22 апреля
Надо завязывать с коньяком. Психика начинает давать сбои. Едва прикрою глаза, как слышу внутренний голос, который зовет совершить обход. Раз поддавшись ему, я вновь пошел по палатам. Сестры были в шоке. По окончании его изумленная Анжелика подошла ко мне и тревожно спросила: "Что с Вами происходит? Кажется Вы серьезно больны, но боитесь признаться в этом".
Я отшутился: "Ерунда". И поцеловал Анжелику в щеку. Но какое-то сомнение все-таки закралось в ее душу.
"Может ли она предать?" - грустно подумал я, войдя в свой кабинет.
Что-то зловещее сгущается над моей головой. И вдобавок эти рожи. Еще немного и белая горячка соединится со Зверем. А там бездна...
Я так и не понял, как эти рожи попали в мой кабинет. Но они снова смеются надо мной и пляшут свой чудовищный танец. А вот и старый знакомый, в которого прошлый раз я запустил оба ботинка. Но он снова живой. Поразительно ни одной раны или ссадины.
А, мерзавец, сейчас так просто не уйдешь! На получай!
Звон разбитого стекла вернул меня в реальность. А вот и проклятый стук в дверь.
- Войдите! - грубо прокричал я.
Дверь открылась, и я увидел встревоженную Анжелику.
- Вы разбили стекло! Да еще швыряли в кого-то ботинок. Мне вы можете доверять. Понимаю, усталость от работы. Вам нужен отдых и помощь психотерапевта. У меня знакомая ходила. Говорит просто супер! - залепетала она.
- И к тому же анонимно. Я возьму у нее телефон. Вы несколько раз сходите и поправитесь. К тому же я с вами и верю в вас, Владимир Георгиевич.
"Странно - подумал я, - папик ушел".
Она подошла ко мне и обняла, почувствовав запах алкоголя.
- Что с вами случилось? У вас какое-нибудь горе? Может я чем-то могу вам помочь? Да не молчите! Отвечайте! Отвечайте!
Она стала бить меня ладонями по щекам.
И тут Зверь проснулся во мне:
- Ну ты и раскис, папик! Так еще немного и эта Комнена пожертвует тобой, как Руджеро Фламмой. Она только и ждет этой жертвы!
Посмотри в ее наглые и бесстыжие глаза! Посмотри на это тело, которое жаждет новых удовольствий, как евноя, искупающая блудом грехи человечества. Не поддавайся ее смертельным чарам.
И тут ярость овладела мной. Я схватил Анжелику и грубо вышвырнул ее за дверь, которую вновь запер, оставшись один в своем кабинете.
"Она слишком осмелела, став старшей. Пора эту тварь ставить на место. И как она смела командовать мной, своим Господином?"
Черт снова эта нахальная рожа! Никак не угомонится, мерзавец! На получай! На этот раз попал. Прямо в плечо. Тебе не больно? Видишь бутылку? Швырну и ее. Только коньяк допью!