— Что ты делаешь? — веду плечами, пытаясь все это прекратить. Раньше я бы даже удивилась такому напору и ласке. Юра считает себя виноватым и пытается замазать свои косяки сексом.
Я не хочу.
Не могу.
Не могу даже потерпеть, как часто это делаю. И дело не в нем, дело во мне…
— Я на работу опоздаю, — стараюсь сильно не дергаться и мягко избежать секса.
— Не опоздаешь, у нас есть минут десять, — расстёгивает молнию на моих брюках. — Мы быстренько. Хочу, не могу, давление с похмелья шпарит, — усмехается, пытается стянуть с меня брюки.
— Нет! — в какой-то панике вырываюсь, отхожу подальше, торопливо заправляя водолазку, и застёгиваю брюки.
— Крис, ты чего? — смотрит на меня в недоумении. Не привык к моим отказам. Мне всегда было проще дать ему, чем объяснять, почему нет.
— Не хочу быстренько! — срываюсь на эмоции. — Я хочу долго, очень долго. Чтобы меня любили! Любили мое тело, оно у меня есть, и я очень хочу почувствовать себя… — срываюсь я. Закусываю губы, отворачиваюсь к зеркалу, недоговаривая. Внутри словно все взрывается и кипит. Поправляю одежду, прическу.
— То есть тебя не устраивает наш секс? — Молчу.
Да, бинго!
Давно не устраивает.
Я просто ничего не чувствую, кроме дискомфорта.
— Давно?
Втягиваю воздух.
— Юр, я женщина, и у меня все по-другому. Мое удовольствие — оно в голове. И по-быстрому ну никак не получается.
— А языка у тебя нет, что ли?! — тоже взрывается, повышая голос. — Сказать ты мне об этом не могла?
— Все, я на работу. Вечером поговорим. Не разрешай Эле много ходить. По лестнице пусть не спускается. На руках ее носи.
Хватаю сумку и вылетаю из комнаты, не смотря мужу в глаза. Есть у меня язык. Говорила. Но только Юра не слышит. Да и ниже моего достоинства — просить любить меня и моё тело. Если у мужчины нет желания и он этого сам не хочет, то говорить об этом — только унижаться.
Надеваю сапоги, пальто и быстро покидаю квартиру. Застёгиваюсь в подъезде. Выхожу на улицу. Холодно. Морозно. Перчатки забыла. Да и шапка не помешает. Накидываю капюшон. Тороплюсь на остановку.
Народу много. Опять трамвай битком будет. Останавливаюсь, прячу руки в рукава. Дышу морозным воздухом, пытаясь вернуть себе вменяемость. Этот мерзавец перевернул всю мою жизнь. Кто его просил это делать?!
Несмотря на утро, накатывает такая усталость и апатия ко всему. Нет больше настроения: ни работать, ни выяснять отношения с Юрой. Хочу тишины и одиночества, но это непозволительная роскошь для меня. Всегда завидовала ни к чему не привязанным людям. Они могут сорваться в любой день и уехать куда-нибудь далеко на перезагрузку. Но в моей жизни это что-то нереальное.
— Кофе, — слышу позади себя знакомый голос. Сердце замирает. Оборачиваюсь.
Максим…
Холодно, без шапки, куртка с мехом нараспашку. Улыбается, протягивая мне большой бумажный стаканчик. А в глазах претензия, словно это я ему изменяю. Его наглости вообще есть предел?
— Холодно. Поехали, — кивает мне на свой огромный внедорожник. — Просто доедем на работу с комфортом.
Оглядываюсь на пришедший трамвай и толпу ринувшегося к нему народу. Беру стаканчик с горячим напитком, грею об него ладони и иду к машине. Максим молча открывает дверь, сажусь. Хуже не будет. Нет, я еду с ним с мыслями поговорить. Только вот слов нет. Совсем.
Парень садится за руль, берет свой кофе из подстаканника, отпивает и выезжает на дорогу.
— До сих пор мерзко? — холодно спрашивает он.
— Давай ты не будешь бить и сжирать меня, я сама с этим прекрасно справляюсь, — отпиваю кофе. Капучино. Ореховый. Хороший кофе. Не то что у нас дома.
— Туше. Прости.
Киваю, смотря на дорогу.
И как теперь нам работать?
Как мне вообще находиться с ним рядом? Этот мерзавец затеял игру. Ему, видимо, весело, азартно. Я, наверное, что-то новое для него. Уломать замужнюю женщину старше себя трахнуть ее — наверное, высший пилотаж. А как я потом буду с этим жить — ему плевать. Он пойдёт дальше ставить галочки в своем сексуальном опыте. Или мне, по его мнению, должно польстить, что на меня посмотрел такой парень. Не просто парень, сынок депутата.
— Чего ты хочешь от меня? — стараюсь говорить спокойно.
— От тебя я хочу тебя, — ухмыляется.
Какие мы самоуверенные и неотразимые.
— А дальше что?
— В каком смысле?
— В прямом, Максим. Вот ты трахнул меня, удовлетворил свои хотелки. Дальше что?
С его лица медленно стирается ухмылка. Задумывается.