— Вот это сделал тот, кого ты любишь! — выплёвывает мне, вновь надевая очки. — Нафиг ты ему не сдалась, нагуляется и кинет тебя. Сама посуди, зачем молодому пацану женщина с ребёнком?
Накручивает меня. Да, я думала об этом. Да, Юра где-то прав. Но… Максим такой искренний и открытый в своей любви. Меня обезоруживает его отношение ко мне.
— Это уже моя жизнь.
— Я написал на него заявление, он чуть не убил меня. И я посажу его, если ты не вернёшься домой! — выдает Юра. Открываю рот, как рыба, глотаю воздух и тут же закрываю. — Нет, это не шантаж. Я борюсь за свою женщину и ребенка.
Я не могу сказать этому человеку ни слова. У меня их просто не осталось. Да и нет смысла с ним разговаривать. Я не хочу больше ни видеть, ни слышать Юру. Договориться у нас уже не получится. Он эгоистично зациклен на себе и своих чувствах. Меня он не услышит.
Встаю с лавочки, иду к дочери, беру ее за руку и веду домой.
— Кристина! — окрикивает меня Юра. Впадаю в панику. Хватаю дочь и убегаю.
— Мам, а папа? — спрашивает Эля, когда мы забегаем в лифт.
— Папе некогда, он торопится на работу, — снова лгу ребёнку. Не представляю, как ей все объяснить.
Успокаиваюсь, только когда запираю дверь в квартире.
Кормлю дочь, о чем-то беседуем, а сама места себе не нахожу. Несколько раз набираю номер Максима, но сбрасываю. Я зла него за расправу над Юрой. Его эмоциональность принесла нам проблемы.
Ближе к вечеру слышу звук открывающегося замка, сажаю дочь смотреть мультики, а сама лечу в прихожую. Пугаюсь и теряюсь, когда понимаю, что это не Максим. В прихожей Демин-старший с очень ухоженной женщиной в белой шубе. Я видела отца Максима только на фото в интернете. Очень серьёзный, статный мужчина. Максим похож на отца. Много схожих черт. Только его отец матерее, глубже и жёстче.
— Как вы вошли?
— Добрый вечер, я так полагаю, вы Кристина? — игнорирует мой вопрос. Киваю, обращая внимание на ключи в его руках. Чувствуя себя лишней и неуместной. От мужчины, несмотря на показную вежливость, исходит опасность. — Я Игорь Данилович, а это моя будущая супруга Галина…
— Просто Галина, — натягивая улыбку, перебивает его женщина. — Кристина, а напоите нас, пожалуйста, чаем — холодно на улице, — женщина кажется мне более доброжелательной.
— Да, конечно, проходите, — указываю в сторону кухни. Волнуюсь так, словно от этих людей зависит моя жизнь. Пока они раздеваются в прихожей, ставлю чайник и вынимаю из холодильника приготовленный мной чизкейк.
Они садятся за стол. Отец Максима осматривает кухню, а женщина — меня, постоянно улыбаясь.
— Я сейчас позвоню Максиму, — тянусь за телефоном, потому что неловко принимать их одной. О таких визитах надо предупреждать.
— Не стоит, — холодно произносит мужчина и перехватывает со стола мой телефон. — Мы хотели бы поговорить с вами, Кристина, как с взрослой, здравомыслящей женщиной и очень надеемся на понимание, — после этих слов я уже четко понимаю, что ничего хорошего этот разговор мне не несет. Тишина. Напряжение нарастает. Завариваю чай, подаю чашки незваным гостям, раскладываю на тарелочки чизкейк.
— Какая прелесть. Вы сами готовили? — доброжелательно спрашивает меня Галина.
— Да.
— Завидую женщинам, которые могут вот так запросто приготовить что-то подобное, — усмехается женщина, пробуя десерт. Дышу глубже, сажусь за стол, сжимая чашку.
— Ваш муж написал заявление на Максима, обвиняя в попытке убийства, — спокойно, но холодно сообщает мужчина, вынимает из внутреннего кармана бумаги и двигает их мне. Это, правда, заявление, о котором говорил мне Юра. Сглатываю, не понимая, что в данной ситуации хотят от меня. — Побои сняты, есть записи с камер, мой сын идиот и засветился, — сквозь зубы проговаривает отец Максима. — У него уже есть судимость, как вы понимаете. И вот это заявление может отправить Максима в тюрьму.
Закрываю глаза. На меня накатывает липкое чувство вины.
— Я, конечно, многое могу и, поверьте, постоянно вытаскиваю его задницу из разных заварушек. Но не в этот раз. Выборы на носу, и, если дело приобретет общественный резонанс, мои конкуренты устроят показательную порку, чтобы слить меня. Я просто проиграю выборы, а вот Максим сядет. Тут дело чести — показать, что даже сын депутата не ушел от наказания. Ни мои связи, ни деньги не помогут.