Подтянув к себе колени, я осмелилась взглянуть на человека, который вошёл.
— Что, полагаете, вы слышали прошлой ночью?
Выражение лица доктора Хатчинса было пустым. Отражая манеры профессионала, он изучал меня с ручкой в руке, готовый записать мой любой ответ.
Выпрямившись, я позволила мыслям перенестись обратно. Было нелегко вспомнить конкретные детали, только охвативший ужас.
— Я не уверена.
— Хмммм… — пройдя дальше в комнату, он не двинулся ко мне ближе, чем на несколько футов. Язык его тела отображал осторожного мужчину, медленно двигающегося, чтобы не спугнуть беспомощное существо перед ним. — Расскажите мне, что вы помните.
Я сделала успокаивающий вздох, подготовив себя к последствиям воспоминаний прошедшей ночи.
— Джо и Эмерсон. Они были в клетках по обе стороны от меня. Я слышала их…— слёзы навернулись на глаза, и мой голос задрожал от ужаса, парализующего моё тело. — Они делали всякие вещи с теми женщинами, с Салли…
Опустившись на колени, чтобы быть лицом к лицу со мной, Джереми проницательно рассматривал меня. Однако за этими наблюдающими глазами я увидела проблеск жалости.
— Я не удивлён, что при таком злоупотреблении лекарствами вы верите в то, что слышали.
— Верю в то, что слышала? — унижение произвело короткое замыкание — Что значит верю?
Его губы вытянулись в тонкую линию, и он отвёл глаза в сторону двери. Повернувшись, он встал и продолжил разговор с позиции, где он смотрел на меня сверху вниз.
— Прошлой ночью ни одной женщины не было в клетках по соседству с вами. Вы были единственной пациенткой в этом отделении.
В этом нет смысла. Я покачала головой вопреки тому, что он сказал, отказываясь верить в то, что его слова могли быть правдой.
— Нет… я знаю, что слышала…
— Я только что спросил ночную медсестру. Вас держат в этом отделении из-за ночных кошмаров. Крики беспокоят других пациентов. Мы должны держать вас отдельно от них.
Я моргнула так медленно, что могла увидеть, как завеса спала с глаз, и мне всё открылось вновь; свет стал тьмой, прежде чем опять стать светом.
Поглощённая тишиной, я прокрутила его слова в голове: Здесь никого не было. Я была одна. Как это возможно?
— Я знаю, что слышала… — я неубедительно попыталась возразить словам, которые он сказал мне.
Он тяжело вздохнул надо мной.
— Терри собирается принести вам завтрак через несколько минут. Опять же, хочу напомнить, чтобы в этот раз вы поели. После того, как вы помоетесь и примете лекарства, вас отведут в мой кабинет. Я рад, что зашёл сюда этим утром. Это дало мне больше информации, которая принесёт пользу в том, чтобы помочь вам.
Повернувшись, чтобы выйти за дверь, его белый халат раздулся вокруг его ног, серебристый цвет его ручки сверкнул, когда на неё попал тусклый свет.
— Доктор Хатчинс? — выкрикнула я.
Он остановился, но даже не потрудился обернуться в мою сторону.
— Зовите меня Джереми. Мне кажется, более личные отношения с моими пациентами облегчают им возможность открыться мне. — Наконец, взглянув на меня из-за плеча, он добавил, — Я не смогу помочь вам, если вы полностью не откроетесь мне. Полное раскрытие информации приходит с полным доступом к этой информации, мисс Саттон.
Исчезая в коридоре, он оставил меня с широко разинутым ртом от удивления. Он противоречил сам себе, прося меня называть его по имени, но отказываясь называть меня моим. Он был как двустороннее зеркало, способный видеть и наблюдать за мной, изучать каждое моё движение, но не позволял смотреть на него.
Глава 7
«Мысли ― суть тени наших ощущений ― всегда более тёмные,
более пустые и более простые.»
― Фридрих Ницше.
― Добро пожаловать на первый сеанс терапии, мисс Саттон. Я предлагаю вам устроиться поудобнее, потому что вы проведёте здесь несколько часов. ― Обойдя стол в центре комнаты, Джереми жестом руки предложил мне выбрать место, чтобы сесть.
Я не бывала раньше в этой комнате и не узнавала странные медицинские инструменты и мебель, разбросанную по всему помещению. Помимо нескольких больших и чрезмерно мягких кресел там также было несколько кушеток, шезлонгов и три кровати. Каждая зона была в разной цветовой теме: абсолютно белый в одной зоне, чёрный, как смоль, в другой. Другие зоны были ярко окрашены в оттенки драгоценных камней: рубина, сапфира и изумруда. Ковры, ткани и постельное бельё были идеально подобраны, каждая зона разделялась занавеской, которая соответствовала теме.