Он принёс с собой ту же простую коричневую папку, которую приносил всего за два дня до этого. Положив её на стол, он оставил свою руку, лежащей на папке, не желая открывать её или же привлекая моё внимания к ней.
― Я собираюсь показать тебе кое-что сегодня, Алекс, и это расстроит тебя. Доктор Хатчинс надеется, что это освежит твою память, а я, откровенно говоря, уже отчаялся получить какую-либо информацию от тебя, которая поможет определить, кто убил твоих парней.
― Ты не считаешь, что это была я? ― было в его голосе что-то, заставляющее меня поверить в то, что он поставил под сомнение всё, что обо мне говорили. Я не могла объяснить, что услышала, но внутри меня зародилась надежда от размышлений о том, что кто-то не верил в то, что я была такой же сумасшедшей, как утверждали люди.
Когда он покачал головой, его взгляд зафиксировался на стене позади меня. Выражение его лица было таким же, каким я видела его много раз в моей жизни, в основном, когда он видел головоломку, которую ему надо решить. Он был где-то далеко, думая о фактах и обстоятельствах, о которых я понятия не имела.
― Я не думаю, что ты настолько сильна, чтобы убить мужчин таким способом, которым они умерли. Это было жестоко, малыш. Я не собираюсь врать тебе, и когда ты увидишь фотографии, я знаю, что ты не захочешь больше смотреть на них. Но доктор говорит, что это единственный выход, и если это сможет помочь тебе...
Положив свою руку на его, я улыбнулась ему в попытке успокоить чувство беспокойства, которое он ощущал из-за того, что ему предстоит показать мне фотографии.
― Всё хорошо, Даин. Я просто притворюсь, что смотрю на фото из фильма ужасов или чего-то ещё. Если я узнаю что-то, я дам тебе знать. Если для меня это будет слишком, я отвернусь. Это просто фотографии. Они не могут навредить мне.
― А я наоборот считаю, что могут. ― Южный акцент в его словах, мягкий, как шёлк, проникнул в меня и сжал кожу моей груди и бёдер. Я крутанулась на стуле и увидела Джереми, стоящего в дверях, небрежно прислонившегося к стене. Он снова надел свой белый жакет, но по-прежнему был одет в зелёную футболку и чёрные брюки, которые я помнила с этого утра.
― Если вы оба не возражаете, я бы хотел остаться в тени, пока вы показываете ей фотографии. В основном в наблюдательных целей, но также чтобы помочь в случае, если у неё будет физическая реакция на увиденное.
Повернувшись обратно, чтобы посмотреть на Даина, я послала ему вопросительное выражение лица. Он кивнул, приняв предложение Джереми, поэтому я повернулась обратно к доктору, чтобы тоже дать согласие.
Джереми вежливо улыбнулся, прежде чем сказать,
― Если вы что-то вспомните, мисс Саттон, я считаю, что в ваших же интересах незамедлительно пройти сразу же после этого очередной сеанс. Иногда наглядные изображения и физические реакции, которым они способствуют, могут быть сильнейшим катализатором для перехода к запуску воспоминаний.
― Это безопасно? Я имею в виду препарат ― Безопасно ли принимать его дважды за день?
Он кивнул. Я никогда не сделаю ничего, что подвергнет вас опасности. Прошу, поверьте этому.
Мне не нравится идея снова быть накаченной лекарствами, особенно так скоро, но это помешает моему возвращению в клетку. Более того, это будет держать меня подальше от Джо.
Возвратив своё внимание на Даина, я обернула руки вокруг живот и сказала,
―Ладно. Я готова посмотреть на них.
Он поморщился, когда лихорадочно подвинул коричневую папку, поместив её между нами. Открыв со щелчком обложку, он показал ту же самую фотографию, которую показывал мне в последний раз, когда я видела его. Я снова распознала улыбающуюся девочку на фото как себя, но растерялась, когда дело дошло до определения молодого парня, с которым она стояла.
― Ты узнаёшь...
― Да, ― сразу перебила я. ― Мы уже проходили через это раньше. Это я и какой-то человек, которого я не знаю.
Тяжело выдохнув, он мягко улыбнулся, несмотря на грустное выражение лица.
― Я рад видеть, что ты помнишь эту фотографию, даже если она было продемонстрировано тебе не так давно. Ещё месяц назад ты бы забыла фотографию, даже если бы я показывал тебе её каждый день.
Перевернув фотографию, он показал другую.
Было так много слов в английской языке, которые могли бы близко выразить то, что я чувствовала: страх, тревога, ужас, паника или настороженность. Однако, не было слов, которые бы я могла придумать, чтобы точно описать, что я чувствовала, когда впервые посмотрела на снимок.
От ужасного зрелища у меня перехватило дыхание, и единственная причина, по которой я не видела ничего столь ужасающего в человеке, был тот факт, что я узнала своё лицо на фото. Я знала, что была на фотографии, потому что могла видеть себя на ней. Я застыла на месте, будто во сне, не в состоянии двигаться, а уж тем более позвать на помощь. Мои глаза воспринимали каждую деталь, каждую нелепую и режущую глаз частицу этой фотографии. Моё сердце и разум отказывались принимать их как «возможное» или «правду».