В других женщинах всё больше росло беспокойство, каждая ёрзала на своём стуле, зная, что они должны что-то сделать, но никто не был готов рискнуть из-за того, что с ними случится, если они вмешаются.
Атакованный не более, чем лёгким пластиком, Джо, только ещё больше рассердился на эту выходку. Без какого-либо оружия под рукой, Доун быстро оказалась в удушающем захвате, склонившись перед Джо в такой позиции, что заставила всех пациентов дрожать от страха.
Доктор Али же просто поаплодировала.
― Хорошая работа, парни. Думаю, этих обеих женщин нужно обуздать на некоторое время, чтобы преподать им урок. Не согласны?
Джо и Эмерсон засмеялись, быстро зашевелившись, чтобы вытащить нас из комнаты. Я не успевала переставлять ноги и была не в силах противостоять этому чудовищу, что удерживал меня. Я боролась за дыхание с учащённым сердцебиением, несмотря на сокрушительную силу его рук вокруг моей груди. Доказательство его возбуждения прижалось к моему заду, ещё глубже погрузив меня в животный страх того, что он сделает со мной. Али усмехнулась, удовольствие от наблюдения за моим мучением было чётко отражено на ее лице.
Меня разлучили с Доун, таща по пустым коридорам, как только мы покинули комнату. Лампы мигали над моей головой, а я хваталась за дверные косяки и любые препятствия, когда мы проходили мимо. Эмерсону не понадобилось никаких усилий, чтобы оттащить меня от всего, за что я могла зацепиться. Он бросил меня на каталку на боковой стороне коридора и связал кожаными наручниками, а я всё это время боролась, чтобы не дать ему обхватить ремешками мои руки и ноги.
Это было бесполезно. Он был силён, как бык, и им полностью завладела садистская радость. Мои мышцы болели от борьбы, а прилив крови гремел в голове. Не было никого, кто бы мог или хотел мне помочь.
С точки зрения человека, который не понимает того, что пациенты переносили по ночам, я могла выглядеть, как сумасшедшая, какой они меня и считали, в этот момент. Я кричала, пока не охрипла, скрежетала зубами, надеясь побороть эту лакированную кожу на коже и помешать ему привязать меня. Моё тело металось, а каталка стонала и вопила от яростных движений. Ни одно слово не покинуло мои губы, только неразборчивое мычание и отрывистые звуки страха, наполненные отчаянием. Я была животным, сражающемся за свободу, и женщиной, борющейся за свою жизнь.
Схватив мою руку с такой силой, с которой, могу поклясться, кости могли бы из-за давления превратиться в обломок, Эмерсон ругнулся, удерживая меня на тонком матрасе каталки, и в то же время следя за тем, чтобы его тело было достаточно далеко от моего рта и ног, чтобы я не покалечила его. Лампы мигали над нами в такт моему бьющемуся сердцу. Моё лёгкие горели с каждым вынужденным вдохом.
― Не дёргайся, сумасшедшая ты сука!
Решив, что одной только физической силы недостаточно, чтобы сдерживать меня, Эмерсон полез в карман, чтобы достать шприц, наполненный прозрачным транквилизатором. Мои глаза широко распахнулись, и я приложила все силы, чтобы повернуть себя набок, воспользовавшись тем, что он освободил моё тело от своей хватки. Каталка накренилась, а металл завизжал, когда она рухнула на холодный линолеум, опрокинув меня на твёрдую поверхность и освободив от того, во что меня заключил Эмерсон.
Я вскочила на ноги с адреналином, струящемся по моим венам, игнорируя тупую боль в бедре, которое я ударила о безжалостный пол. Эмерсон зарычал, бросившись к каталке, чтобы добраться до меня, но я слишком быстро отреагировала, внезапно почувствовав себя озверевшей и дикой, что было необходимо, чтобы отстраниться от каждого инстинкта, повелевающего мной.
Устремившись по длинному коридору, мои босые ноги шлёпали по полу, а лёгкие горели от моих криков о помощи.
Там никого не было. Ни единой души, которая могла бы помочь или же засвидетельствовать то, что со мной происходило.
Ботинки Эмерсона стучали позади меня громкими и сердитыми шагами. С каждым шагом он становился всё ближе, его длинные ноги быстро преодолевали пространство между нами. Я свернула за угол в зону, которую не узнала, не заботясь о том, куда иду или что я буду делать, когда окажусь там.
Мне нужно было сбежать.
Я не позволю насиловать себя.
Мысль обрушилась на мою голову, осознание того, что я была здесь раньше. Едкий вкус страха заполнил мой рот, а моё тело сотрясалось сильной и болезненной дрожью. Но я продолжала двигаться, продолжала бежать по длинному, извилистому коридору, пока не оказалась в том месте, которое показалось мне свободным и пустым.
Свет снова мигнул, извещая меня о тупике, к которому я приближалась. Мои руки бросались на дверные ручки, обнаруживая, что каждая блокировала и пресекала мой дальнейший путь. Я повернулась, и теперь была загнана в угол оскалившимся мужчиной, чья улыбка говорила мне о том, что он расплатится со мной, разрушая меня и причиняя боль, за мою попытку сбежать.