На следующее утро, когда изливался дождь, словно из ведра, Эндрю лежал на своей постели, принимая очередную дозу лекарств. Несмотря на унылую погоду за окном, в его сердце зародилась радость от того, что происходило в его жизни. Он не переставал размышлять о Люмирене, о его эльфийских ушах и о таинственной стране. Он невероятно хотел в это верить, и он верил. Однако разум не до конца осознавал, что происходит. "Это же безумие", — мелькнула мысль в его уме, хотя уже ничто не могло его по-настоящему удивить. Порой думать о хорошем ему мешали боли в голове, которые всегда преследовали его после приёма лекарств. Разум затуманивался, и он понял, что ему дают то же, что и Люмирену, и надо было это срочно прекратить.
— Мистер Эндрю, к вам посетитель, — заявила медсестра.
— Кто это?
— Некий Маркус.
— Маркус! Давайте скорее его встречать!
Эндрю выбежал из палаты, и его взгляд сразу же устремился к его лучшему другу.
— Эндрю, как я рад тебя видеть, дай-ка я тебя обниму.
После встречи с Маркусом Эндрю почувствовал, что его сердце наполняется теплом и добротой, словно долгожданный солнечный луч в промозглый дождливый день.
— Как я скучал по тебе, Маркус, — проговорил Эндрю, едва сдерживая эмоции.
— И я по тебе, Эндрю. Как ты себя чувствуешь? — спросил Маркус с беспокойством в голосе.
— Лучше, чем когда-либо, — улыбнулся Эндрю.
Он с трудом проглотил ком в горле, ощущая, как слова застревают на кончике языка.
— И ещё, Маркус, прости меня за тот раз. Не знаю, что на меня нашло. Я столько тебе наговорил…
Маркус улыбнулся, прерывая слова Эндрю.
— Нет нужды извиняться, друг мой, я тоже виноват перед тобой. Отчасти и из-за меня ты здесь. И не стоит нам это вспоминать. Что было, то прошло.
Эндрю почувствовал облегчение, услышав эти слова. В глубине его сердца он всегда знал, что Маркус будет рядом, готовый поддержать в любой ситуации.
— Спасибо, Маркус, — прошептал он, чувствуя, как давление на его душу начинает смягчаться под тёплым потоком дружеской поддержки.
— Пойдём сядем, поговорим нормально.
— А как твоя жена? Расскажи мне. Наладилось у вас всё? Ведь я виноват в том, что вы разошлись.
— Всё хорошо, друг мой. После нашей той встречи я поехал за ней. Мы поговорили и всё обсудили. Простили друг друга, и она вернулась ко мне. Теперь всё хорошо, мы снова счастливая семья.
— Как я рад за вас, правда.
— А как у тебя тут дела?
— Ну знаешь, в целом неплохо. Однако есть одно, что меня тревожит. Мне кажется, что эти врачи дают мне лекарство, которое делает мне ещё хуже. Я не знаю, что это за вещество, но я чувствую, что оно меня изменяет.
— В каком смысле?
— Ну знаешь, после этого у меня ужасно болит голова и мой разум как будто покидает меня. Я вижу сквозь туман, не понимая, что происходит вокруг, наяву ли это или во сне.
— Может, это, наоборот, тебе помогает?
— Да говорю тебе, хуже становится. Не веришь мне, что ли?
— Да верю, верю.
— Вряд ли они скажут, что это.
— Вам нельзя так долго задерживаться. Больному нужен покой, — послышался голос врача.
— Я не больной! – воскликнул Эндрю и вскочил с места. – Вы уже надоели так меня называть.
— Успокойтесь, мистер Эндрю, что на вас нашло?
— Эндрю, всё хорошо. Я буду приходить к тебе, к сожалению, не так часто, как мне хотелось бы. Работа, дом, семья, как понимаешь. Но как только, так сразу.
— Обещаешь мне?
— Обещаю, друг. Ну всё, мне пора, отдыхай.
— Так не хочется отпускать тебя. Я буду ждать твоего прихода.
Маркус смотрел на Эндрю, понимая, что его друг борется с собой и с тем, что принесла ему жизнь.
— Помни, Эндрю, — произнёс Маркус, — ты никогда не один. Когда-то свет вернётся в твою жизнь, и я буду здесь, чтобы разделить его с тобой.
Он обнял Эндрю снова, словно хотел передать через объятия всю свою поддержку и дружбу. Эндрю, скрывая слёзы, кивнул, чувствуя внутри себя смесь горечи и надежды. А за окном дождь начал постепенно утихать, оставляя после себя лишь слабый шёпот дождевых капель.
Глава 9
На обед подавали тыквенный суп, и Эндрю медленно ел, не чувствуя вкуса, который обычно придавал бы этому блюду тёплое и уютное ощущение. Вместо этого он проглатывал каждый ложечный полный горечи, которая застревала в его горле, словно отбиваясь от нависшего над ним грозного будущего. Каждый глоток напоминал ему о том, как мгновение глупости и слабости привели к его нынешнему положению, лишив его свободы и достоинства.