Слезы катились с его глаз, и он смотрел на свой разбитый кулак. Встав с места, он промыл руку в тёплой воде и лёг на постель.
На следующий день Эндрю проснулся только в обед. Он чувствовал себя просто отвратительно: голова раскалывалась и болела, тело ломило. Неохотно встав с кровати, он подошел к зеркалу. Перед ним отражался человек, чье лицо, искаженное болью и усталостью, глаза озарены лишь бледным оттенком той энергии, которая обычно наполняла его.
Смотря на своё отражение, он ощущал отвращение и сожаление. Он не узнавал себя в этом облике, и это наполняло его душу непреодолимым чувством потери и боли. Рука пульсировала от боли, он убеждал себя, что заслужил это, и что этого даже мало. «И поделом мне!», думал он про себя и медленно подошел к столу. На столе ничего не было, только объедки, которые остались у него ещё до того, как его схватили и отвезли в психушку. Тяжело вздохнув, он выпил воды и пошел обратно лечь в постель. В комнате было тихо и спокойно. Однако это доставляло ему тяжесть на сердце.
— Раньше у тебя здесь был целый мир, а сейчас что? Только пустота и холод, – проговорил он себе в пустой комнате. – Может, они действительно тебя вылечили, и теперь ты такой же, как все? Тогда почему же от этого так паршиво? Почему так больно и одиноко? В этом заключается смысл жизни? Как я ненавижу этот мир и всё, что в нем находится. Если это нормальная жизнь, я не хочу так жить. Люмирен, мне так жаль, мне очень жаль, прости меня, если сможешь. Я самая последняя тварь, я даже не пришел к тебе попрощаться, слова даже сказать. Нет мне прощенья, моё место в аду. Ты дал мне свет в моей никчёмной жизни, это была самая великая дружба, и такого друга у меня больше никогда не будет. Люмирен, мой эльфийский друг, я так скучаю. – Укутавшись под одеяло, он начал плакать.
***
— Эндрю, ты дома? – постучался в дверь Маркус.
Эндрю, вскочив с кровати, начал быстро вытирать слёзы.
— Да, я тут, сейчас открою. – Открыв дверь, он увидел Маркуса с пакетами в руках.
— Что это у тебя?
— Я принёс тебе продукты, а то я вчера заметил, у тебя ничего не было. Вот, на время хватит. Отойди с дороги, дай я зайду, пакеты тяжелые. Вот, потом разберёшься, что куда поставить. Ты покушал?
— Нет.
— Ну вот, там я бутерброды принёс, Лиди сделала. Сейчас покушаем, – Маркус положил бутерброды на стол. – Чего стоишь, налетай, очень вкусные.
— Передай жене от меня огромное спасибо. Ты очень хороший друг, Маркус, спасибо и тебе.
— Мы же лучшие друзья, кто если не я? Давай выйдем прогуляемся, сегодня прекрасная погода. Не будешь же ты всё лето дома сидеть, собирайся.
— Я не очень-то и хочу...
— Ничего не хочу слышать. Я тебя жду, давай.
— Ладно, – тяжело вздохнув, промолвил Эндрю.
***
— Не правда ли хорошая погода, согласись?
— Да, весьма радует.
— Эндрю, что с тобой? Ты раньше был таким веселым, тебя невозможно было заткнуть, а сейчас мне приходится выдавливать из тебя слово. Я понимаю, что тебя долгое время не было и ты страдал там. Но не стоит из-за этого ставить крест на свою жизнь. Теперь ты здесь, на свободе, ты можешь делать всё, что хочешь. Больше этой тюрьмы тебе не видать.
— Я сейчас нахожусь в тюрьме.
— Что?
— Говорю, сейчас я нахожусь в тюрьме, там, где ты называешь свободой. Там я был свободнее и счастливее, чем сейчас.
— Эндрю, я не верю своим ушам. Скажи, что ты шутишь и ты не серьёзно?
— Да, это правда. Там я видел больше смысла, чем здесь, и там я не был одинок.
— Что же там такого было? Ты мне ничего не рассказывал за всё это время. Расскажи мне, что же там такого было? Пойдём, присядем на скамейку.
— Я даже не знаю, что тебе рассказать.
— Расскажи всё по порядку: чем кормили, где спал, что за лекарства ты мне говорил?
— Да кормили обычно кашами, иногда супы бывали. Спал я на твёрдой кровати, а иногда сидя, с завязанными руками.
— Ты что?
— Давай не будем об этом. Так вот насчёт лекарств: в последнее время я начал их выплёвывать незаметно. Мне они доставляли только боль, нежели лечение.
— Подожди, расскажи, пожалуйста, что значит с завязанными руками?
— Маркус…
— Эндрю, ты перестал мне что-либо рассказывать. Раньше ты мне всё рассказывал, делился со мной всем. А сейчас что изменилось? Я больше не твой лучший друг? Ты мне больше не доверяешь?
— Дело не в этом, просто я устал. Я не знаю, что со мной происходит, у меня внутри творится хаос. Я предал своего друга и теперь нет мне покоя.
— Какого друга?
— Маркус, давай прекратим об этом говорить?
— Нет, ты рассказывай, мне же интересно.
— Прошу тебя, Маркус, хватит!
— Как знаешь, Эндрю, но ты изменился.
— Ты тоже причастен к этому. Когда я молил тебя забрать меня оттуда, ты отказал мне и ушёл. Знаешь, сейчас я очень рад, что ты меня там оставил. Если бы ты не отвернулся от меня в тот момент, посчитав меня сумасшедшим, то я бы не нашёл там смысла своей жизни.
Маркус промолчал.
— Думаю, прогулки на сегодня хватит, – разозлённо сказал Эндрю, тая в себе обиду на лучшего друга.
— Да, пожалуй, ты прав. Спасибо, что пришёл и провёл со мной время.
— А тебе спасибо за продукты, правда, не стоило, однако благодарю за заботу обо мне.
— Всегда пожалуйста, друг, – на этой ноте они разошлись в разные стороны.
Эндрю медленно шагал по улицам, его мысли были заняты разговором с другом. Вокруг все казалось каким-то равнодушным и далеким, словно мир не сочувствует его беспокойству и боли. Он вернулся домой и сел на край кровати, утопая в мрачных мыслях и непонимании, которые теснят его душу, как непрошеные тени во мраке. Он понимал, что ни одна прогулка или разговор не смогут развеять тьму, которая окутывает его существо. Встав с кровати, он начал раскладывать продукты на кухне по местам.
— Да что же я делаю? Что со мной происходит? – закричал он, отбросив бутылку молока на пол. – Соберись уже, Эндрю, ты ведешь себя как тряпка. Ну случилось это, что поделать? Мучиться об этом всю свою жизнь? До встречи с этим эльфом или вообще, есть ли он эльф, твоя жизнь была насыщенной. А сейчас что? Ты дома, а не в холодной и сырой палате, тебя не водят на сеансы терапии и не заставляют пить горькие лекарства, после которых тебе плохо. Что тебе ещё надо? – нагнувшись, он взял бутылку обратно и продолжил. – Но Люмирен там совсем один, он доверился мне. Я дал ему надежду на возвращение домой, однако предав его, я ушёл. Он там один, и я не знаю, что с ним сейчас происходит. Может, он опять забыл, кто он, и его опять заставляют спать на стуле. Они варвары, будут пичкать в него уколы и лекарства.
В нем говорили два голоса, словно ангел и демон, борющиеся за его внимание и душу. Эндрю не понимал, кого слушать, он хотел убежать от них и спрятаться, чтобы они его не докучали. Положив всё на место, он вернулся в спальню и взял свой дневник. Сейчас это был лучший его вариант для разъяснения чувств. Открыв дневник, он начал писать:
«Я не знаю, что мне делать. Я разрываюсь на две части. В глубине души я чувствую стыд и боль. Как могу я найти путь, когда всё вокруг кажется смутным и туманным? В моей голове словно разыгрывается битва между светом и тьмой, и я потерялся посреди этого противостояния. Страх парализует меня, лишая силы двигаться вперёд, а надежда кажется отдалённой мечтой. С другой стороны, мне кажется, я поступил правильно, или мой разум пытается меня так успокоить, не понимаю. Что мне делать? Как найти выход из этого лабиринта?»
Закрыв дневник, он встал и подошёл к окну. Он стоял там, обрамленный сумеречным светом, который проникал сквозь занавески. Взгляд его устремился вдаль, но его глаза казались пустыми, словно они глубоко погружены во внутренний мир раздумий. Он слышал во дворе смех детей, как они бегают и веселятся. Вдруг он ощутил, как воспоминания о его детстве невольно возвращаются, несмотря на обещание, данное после смерти матери. Всплывали яркие образы тех дней, когда он возвращался домой после игр, и его мать встречала его с радостью и теплом. Вкус самой вкусной еды и объятия, полные любви и заботы, становились для него истинным райским уголком.
Вспоминая всё это, Эндрю не мог сдержать слезы, которые непроизвольно потекли по его щекам. В его сердце разливалась смесь горя от потери и ностальгии по ушедшему времени. Он мог почувствовать запах детства, слышать смех и голоса, которые уже давно ушли в прошлое. Хоть отец был строгим, но он никогда не забудет, как тот приносил какое-нибудь угощение после работы и как радостно он его встречал. После смерти жены отец, помнится, изменился и стал замкнутым. Лишенный внимания отца, Эндрю начал создавать свой мир и жить в нём. Таким он и вырос, скрывая боль в своём мире фантазий.