Он не сделал по направлению ко мне ни одного шага, он не двинул ни рукой, ни ногой, ни один мускул не дернулся у него. Он стоял с поднятыми руками и смотрел мне прямо в глаза. Пальцы мои вдруг разжались, и пистолет с авторучкой с глухим стуком упали на пол, застеленный мягким ковром.
Если бы небо рухнуло на нас, я и то был бы поражен меньше. Я был просто потрясен той легкостью, с которой он разоружил меня – меня, взявшего на своем веку не одного вооруженного бандита, среди которых попадались и совершенно отпетые типы.
– Гипноз… – пробормотал я непослушными губами.
– Извините, Джерри, за насилие, но вы слишком возбуждены и можете наделать ошибок, о которых потом будете жалеть. Я вам верну ваше оружие, но только после того, как мы с вами побеседуем… Не волнуйтесь, от вас все равно ничего не зависит.
Он спокойно подошел ко мне, подобрал мое оружие и положил себе в карман.
– Знаете что, – сказал он. – Давайте пройдем в каминную и там побеседуем. И очень вас прошу, не пытайтесь делать глупости. Мне очень не хочется причинять вам какой-нибудь вред… А возможность разоблачать, судить и карать у вас еще будет.
Думаю, он просто подавил мою волю. Все происходило словно в кошмарном сне, когда хочешь ударить противника или убежать от него, но не можешь сделать ни того, ни другого: твое тело тебе просто не подчиняется. Разница была лишь в том, что я не только не мог, но и не имел желания, и, когда мы проходили через полутемный склад, я не сделал даже попытки проломить ему чем-нибудь череп, хотя он шел впереди и глаз у него на затылке точно не было. Не уверен, но, по-моему, я в этот момент даже и не думал ни о чем, просто шел, как идет на веревочке за своим хозяином баран.
В каминной мы уселись в кресла, и Маккин сунул мне в руки стакан с каким-то соком. Я машинально отхлебнул.
– Видите ли, Джерри, – сказал метеоролог. – Для начала я хочу, чтобы вы поняли, почему я так обрадовался тому, что вы явились брать меня в пижаме. Сходите-ка к себе в комнату и осмотрите свою рубашку. Слева под воротником…
Я послушно встал и пошел к себе. Я сразу нашел его, этот маленький шарик. Он был прилеплен под воротником моей рубашки. Я достал из своего портфеля лупу и осмотрел его. Это был, без сомнения, жучок. Я осмотрел две другие рубашки: жучки были и там. Я вернулся в каминную.
Взглянув на меня, Маккин удовлетворенно хмыкнул.
– Я раскусил вас, Джерри, сразу, – сказал он. – Вчера, когда вы прилетели, пилот вертолета не привез мне спиртного. А ведь мы с ним заранее договорились… Да и понимал я, что Службе Безопасности пора присылать человека. И тут являетесь вы! Ничего не оставалось, как подсыпать вам за праздничным ужином снотворное. Что я и сделал…
Ко мне, наконец, вернулась возможность соображать. Теперь мне стало понятно, почему у меня утром голова трещала так, что даже антивинин не помог. Болван, мог бы сообразить это и раньше!
– Когда вы покинули мою комнату и отключились, – продолжал метеоролог, – я осмотрел ваши вещи. Нашел и пистолет, и микропередатчик. Кстати, мои приборы среагировали на его присутствие сразу, как только вы появились на станции, и это было мне еще одним сигналом.
– Да, вы неплохо вооружены, – сказал я. – И технически, и… Только вряд ли это вам поможет. Служба Безопасности наверняка уже блокировала весь этот район. Со мной вы справились. Посмотрим, как вы справитесь со всей Службой Безопасности.
Я блефовал. А что еще оставалось делать?! По крайней мере, можно было посмотреть, как он на это отреагирует.
Он встал и прошелся по каминной, словно хотел заглянуть в углы и убедиться, что нас никто не подслушивает.
– Служба Безопасности не сможет нам помешать, – сказал он, мягко улыбаясь. Он был уверен в себе на все сто. – Кстати, я только что убедился, что вы всего-навсего ходячий микрофон и вряд ли во что-либо посвящены.
Я удивленно уставился на него.
– Если бы вы знали о микропередатчике, вы бы в сложившейся ситуации не пошли осматривать свои рубашки, – пояснил он. – Кстати, вам не кажется, что после конца операции вас бы просто ликвидировали?
Я пожал плечами. Мне не казалось. Теперь я в этом был абсолютно уверен. Ай да Клаппер!
Наверное, вид у меня был довольно жалкий, потому что Маккин достал из бара бутылку коньяка и плеснул немного в стакан.
– Выпейте, Джерри, это вас взбодрит. Не бойтесь! У меня нет намерения отравить вас.
Я послушно проглотил коньяк. Маккин подождал, пока я вновь приду в себя.
– Так вы согласны со мной, что вас ликвидируют после окончания операции? – снова спросил он.
– Может быть вы и правы… – сказал я. Я лихорадочно соображал, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь выход из сложившегося положения, но тщетно: это был тупик, выхода из которого, похоже, просто не было.
– Значит, вы все-таки пытаетесь меня завербовать? – помолчав, спросил я.
– Нет, – сказал Маккин. – Нам вы не нужны. Вы нужны себе.
– Кому это вам?.. Послушайте, Джон, вы сами начали эту игру… Давайте начистоту. Кому – вам? На чью разведку, извините за любопытство, вы работаете?
– Мы не работаем на разведку. – Он посмотрел на меня, как на маленького ребенка, потерявшего в толпе маму, которого надо отвести домой, да и еще и утешать по дороге, чтобы не расплакался. – Мы работаем на свою страну, – коротко сказал он.
– На какую это страну?
– На ту же самую, что и вы… Я – ваш соотечественник.
Он вдруг замолчал. В нем явно происходила какая-то борьба, и он не мог, а может быть, и не пытался скрыть это. Кажется, он не знал, что ему делать с ребенком дальше, потому что маму найти, увы, не удалось.
Я молча ждал. Наконец, он, видимо, принял какое-то решение.
– Видите ли, Джерри, – сказал он. – Я действительно ваш соотечественник, только я… – он помедлил – …из будущего. Из двадцать четвертого века.
Я ждал чего угодно, только не подобных выкрутасов.
– Не лгите, Джон, – сказал я. – Зачем сюда притягивать за уши фантастику? Гипнотизеры есть и в наше время.
Он сел в кресло и внимательно посмотрел мне в глаза, словно хотел там что-то разглядеть.
– Вам нужны доказательства, – сказал он. – Ну что же, сейчас вы их получите.
Он вышел к себе в комнату, а я остался сидеть в кресле, тупо глядя прямо перед собой и совершенно ни о чем не думая. Только вертелся в голове, как заезженная пластинка, кусочек пошлой песенки, услышанной когда-то в матросском кабаке: Один старый шкипер утопил свой клипер… Один старый шкипер утопил свой клипер… Я даже головой затряс от обиды.
В каминную вернулся Маккин. В руках у него была обычная видеокассета. Он вставил ее в магнитофон, и в стереораме появилось изображение. Это был вид какого-то города, снятого с высоты птичьего полета. Город выглядел вполне обычно, но когда я присмотрелся, картина сразу потеряла всю свою убедительность: разноцветные коробки, возвышающиеся среди моря зелени, совершенно не имели окон. Все это весьма смахивало на кадры из какого-нибудь фантастического фильма.
– Ну что ж, макеты вроде бы сделаны… – начал я и тут же прикусил язык: из-за одной из этих коробок вдруг выплыла серая глыба Университета.
Аппарат, с которого велась съемка, летел все дальше и дальше, и я узнавал среди густой зелени и между разбросанными тут и там разноцветными коробками знакомые мне здания. Вот аляповатая образина Королевского дворца, за ним изящные коричневые башни Национального музея, излучина Реки с ажурной конструкцией моста Независимости. Да, это была Столица, страшно, невообразимо изменившаяся, но Столица.
Аппарат снизился над одной из улиц, и стали видны люди. Они были странно и вычурно одеты, но это были обычные земные люди. На улице совершенно отсутствовал транспорт, и у нее был какой-то странно-праздничный вид, словно из незнакомой сказки.