Вуд вдруг стремительно вскочил с кресла.
– И все равно я вам не верю? – закричал он. – Все ложь… Все!.. Если вы действительно из будущего, как вы не попали в лапы Службы Безопасности?! Там сплошь и рядом оказываются люди, которые в подполье полжизни провели!.. Не чета вам… А тут так все просто: пришел, увидел, победил… Зачем вы убили здесь двух радистов?.. Уже одно это изобличает вас с головой!.. Почему это я должен верить вашей сказке про какой-то там выброс, да еще спронт… стопт…
– Спонтанный, – сказал спокойно Маккин, а Карреда уже невозмутимо уписывал консервы, переводя взгляд с одного из них на другого.
– Успокойтесь, Джерри, – продолжал метеоролог. – Вы что же, думаете, что мы пришли к вам сопливыми мальчишками, да?.. Ничуть не бывало! Мы все специалисты по вашему времени, сотрудники Института Истории, так что с подготовкой у нас полный порядок!.. Что же касается радистов, так никто их и не убивал.
– Первый был наш человек, Джерри, – вступил в разговор Карреда, подчищая корочкой хлеба остатки консервов на тарелке. – И когда он выполнил свою часть работы, Джон переправил его домой.
– А труп?..
– Это был не труп, – сказал Карреда. – Это была всего-навсего безжизненная копия его тела, кукла, если хотите… Не мог же он, в самом деле, исчезнуть со станции бесследно… Кстати, надо признать: это была ошибка с нашей стороны.
– А второй?
– А второй появился в ответ на эту ошибку, – проговорил Маккин. – Недооценили мы все-таки ваши органы…
– Второй был агентом Службы Безопасности, – пояснил Карреда.
– Я его и пальцем не тронул, – сказал Маккин. – Просто у него оказалась слабая психика… – Он поднялся, подошел к Вуду и положил руку на его плечо. – А что касается истребителя, Джерри, то сейчас мы покажем вам еще одну запись. Она была сделана через три года после завтрашнего дня… Как ни удивительно это звучит.
Он вставил в магнитофон еще одну кассету и пояснил:
– Сейчас вы, Джерри, увидите… если можно так выразиться, главного виновника трагедии.
Запись была сделана в каком-то заштатном кабаке. Вуду показалось по быстро промелькнувшим на экране кусочкам интерьера, что это была Роза ветров. Потом появился стол, заставленный грязными, захватанными стаканами и бутылками с какой-то неизвестной бурдой странного цвета. Человек, сделавший запись, сидел с одной стороны этого стола, а напротив, за батареей стаканов сидел Мидлтон. Вуд сразу его узнал, хотя этот обрюзгший, заросший щетиной субъект с мешками под глазами очень мало напоминал того молодого весельчака, после баек которого вся рота ржала так, что от хохота звенели стекла в казарме, а приблудный беспородный пес по кличке Фугас, ошивающийся на полковой кухне, начинал истерично лаять и носиться вокруг казармы.
В кадр поминутно лезли какие-то пьяные ощеренные физиономии с предложениями выпить на брудершафт, но Мидлтон отмахивался от них. Запинаясь и все время хватаясь за стакан, он рассказывал про изумрудные звездочки и про внезапное исчезновение облачности, про летающую тарелку и про потерю связи с землей, про взрыв и про то, как после возвращения из полета ему никто не поверил, за потерю двух ракет посадили на губу, а потом вдруг начисто списали из авиации, без пособия. По мере свиданий со стаканом Мидлтон пьянел и пьянел катастрофически быстро, но Вуд его рассказу сразу поверил. Он поверил ему быстрее, чем всем этим неотразимым видам фантастического города и Кондору с его смертоносными ракетами. Он поверил ему моментально, потому что никакие другие события не могли превратить развеселого парня и блестящего служаку Мидлтона в этого отвратительного пьяного старика с трясущейся головой, мутными глазами и щербатым ртом.
– Кстати, – сказал Карреда, – через несколько дней после наблюдаемого нами разговора человек этот был найден на пустыре за Южным вокзалом с ножом под левой лопаткой.
– Его убили по приказу полковника Гринберга, – добавил Маккин, глядя на экран.
– Да, ты знаешь, Джон, – сказал Карреда метеорологу, – меня ведь Гринберг тоже чуть не накрыл. Позавчера еле успел уйти от облавы… Отсиделся, слава богу…
И тут Вуд вспомнил, где он раньше слышал это имя: Гринберг, вспомнил неожиданно и четко, как иногда вспоминаешь вдруг до мелочей приснившийся когда-то, давно забытый сон.
В тот вечер он пришел к Исидоре прямо на работу. Когда он вошел в контору, она разговаривала с кем-то по телефону. Вуд услышал только окончание фразы: …мною заинтересовался Гринберг. Увидев его, Исидора сразу же повесила трубку. Он приревновал ее тогда к этому Гринбергу, а она смеялась и говорила, целуя его, что пригласит этого Гринберга на их свадьбу. Через два дня ее нашли задушенной в своей собственной комнате. А когда Вуда арестовали по подозрению в связях с подпольем, он попал в одну камеру с кем-то из товарищей Исидоры. Аресты тогда были массовые, и камер-одиночек не хватало. Тот парень, здоровенный негр с Поморья, по-видимому, знал Вуда, и когда его забирали на допрос, успел шепнуть Вуду, что Исидору убил какой-то полковник из политической полиции. Фамилии полковника негр не знал, а больше Вуд его никогда не видел…
Теперь он все вспомнил, все понял и даже задохнулся от жгучей ненависти. Она нахлынула так неожиданно, что он даже не успел собраться, и, видимо, лицо его сильно изменилось, потому что Маккин и Карреда удивленно и встревоженно посмотрели на него.
– Вы что-то решили, Джерри? – спросил Маккин.
– Меня зовут Майкл Вуд! – отрывисто сказал Вуд.
Маккин и Карреда переглянулись.
– Скажите мне, Джон, что вы теперь намерены предпринять? – спросил Вуд.
Они снова переглянулись, словно коротко проконсультировались друг с другом о чем-то очень важном.
– Этой же ночью мы вернемся к себе домой, – сказал метеоролог. – Вся аппаратура у нас здесь, в той комнате, где вы меня… так сказать, застукали. Метеостанция еще до рассвета будет уничтожена.
Вуд задумался, потирая рукой подбородок. Карреда допил кофе и встал из-за стола.
– Пойду свяжусь со Стариком, – сказал он. – Пусть готовятся к приему. Возвращение блудного сына…
– Ты думаешь, приемная аппаратура еще существует? – сказал Маккин, выключая магнитофон.
– Думаю, да. Наша ведь не исчезла. Хотя кто его знает… Эти мне парадоксы времени. – Он вышел из каминной.
Маккин зачем-то стал убирать со стола грязную посуду.
– Что вы думаете делать со мной? – спросил его Вуд.
– Это вы сами должны решить, – сказал метеоролог. – Вот только времени у нас, к сожалению, очень мало.
– Да, Клаппер наверняка скоро пожалует сюда, – сказал Вуд.
– Клаппер? – спросил Маккин. – Кто это – Клаппер?
– Есть такая личность, – сказал Вуд. – Вы его не знаете… Скажите, Джон, у вас найдутся для меня какие-нибудь документы?
Метеоролог взглянул на него и понимающе кивнул головой.
– Сколько угодно, – сказал он. – Стопроцентные. Не подкопаешься. Сделаем фотографию и наклеим. Это займет всего несколько минут.
Да простит меня Исидора! – подумал Вуд.
– А как я могу выбраться со станции? – спросил он.
– Мы дадим вам экран-плащ и гравилет. – Маккин указал в сторону человека-невидимки, все еще растопыренного у дверей. – Карреда научит вас обращению. Это нетрудно… Что вы решили, Джерри?.. Я уж так и буду вас называть, хорошо?
Вуд кивнул и сказал:
– Я должен вернуться, Джон. Вернуться туда, откуда прибыл. У меня еще найдутся дела там… Можно вопрос, Джон?
– Пожалуйста.
– Почему вы были так хорошо подготовлены к разговору со мной? Все эти пленки, сведения…
– Я все это получил сегодня ночью оттуда. – Маккин неопределенно махнул рукой.