Черт, как же назывался фильм?
Что-то режущее. Край.
«Режущий край».
Серьезно, это кинематографическое совершенство.
Броуди замечает, что я пялюсь на его пальцы, и начинает ими шевелить.
— А в вашей команде есть парни из Канады? — выпаливаю я за неимением ничего более интересного, подпитываемая лишь знанием того, что Канада — огромная хоккейная страна, а?
— Конечно.
Конечно? Это все, что он может сказать, не давая мне возможности задать еще вопросы, и он уже сказал мне, что играет в хоккей с тех пор, как смог стоять на коньках, так что я не могу спросить об этом. А его отец занимается финансами, поэтому я не могу спросить и о его родителях. Есть брат и сестра, тоже мимо.
— Любимое блюдо?
— Завтрак. — Никаких колебаний.
— Например. Что именно? — Будь более конкретным. Что именно в завтраке тебе нравится?
— Нет ничего лучше, чем всю неделю питаться здоровой пищей, нежирным белком и прочей дрянью — овощами, чем угодно, — а потом утром в воскресенье пойти позавтракать и заказать гору блинов с маслом, яйцами и сосисками и наесться так, что хочется буквально обделаться.
Мои брови взлетают вверх.
Обделаться?
Фу.
И еще: мне не нужна была эта визуализация. Мог бы и не говорить этого, спасибо большое.
Но я понимаю, о чем он говорит, потому что уже почти никогда не балую себя подобными завтраками, но, когда их ем, они просто потрясающе вкусные.
— А как насчет тебя? — Он наконец-то задает вопрос, и я выпрямляюсь, чтобы лучше видеть его с той точки обзора, которая у меня есть, — я все еще на животе, оперившись на локти на его кровати.
— Я люблю милый ужин.
Броуди моргает.
Моргает снова.
— Что, черт возьми, такое «милый ужин»?
Как хорошо, что он спросил.
— Это когда ты одеваешься во что-то красивое и идешь на ужин, за вином, десертом. Любой предлог, чтобы накраситься, надеть милый наряд и показать своих девочек, — говорю я, имея в виду свою грудь. — Даже когда я с девчонками — это милый ужин.
Я не упоминаю, что милый ужин лучше всего подходит для вечера свиданий, который включает в себя флирт, а иногда и секс.
— О. — Глаза Броуди становятся огромными, как блюдца. — Какое блюдо ты предпочитаешь на этом милом ужине?
— Мне нужно подумать, потому что это сложный вопрос. — Я вздыхаю. — Ух, столько вариантов. Все зависит от того, какое у меня настроение. Я люблю хороший бургер, но только если у него хорошая, хрустящая булочка. Бургер — это, — я целую кончики пальцев, — «поцелуй шеф-повара». — И непопулярное мнение. — Морепродукты. Креветочный коктейль.
К моему удивлению, Броуди кивает.
— Поддерживаю. Я могу съесть жопку омара.
Жопку...
Повторите-ка?
Я смеюсь, несмотря на то, что парень не пытался быть смешным, что только заставляет меня хихикать еще сильнее.
Мне приходит в голову, что Броуди, наверное, не пытается специально что-либо делать — ну, кроме хоккея, потому что, по сути, это его работа.
ГЛАВА 10
БРОУДИ
Салли: Братан. Что вы там делаете?
Я: Ничего.
Салли: Ничего? Да ладно.
Я: Серьезно. Она наполовину спит.
Салли: Пусть спит, ха-ха. Это не мешает валять дурака.
ОН ЧТО, СЕРЬЕЗНО?
Он думает, что я буду развлекаться с девушкой, которую он пригласил на свидание всего несколько часов назад?
Я: Валять дурака? Ты говоришь, как мой дедушка. Успокойся, она спит.
Салли: Может, ей стоит пойти спать в мою комнату, ха-ха.
Я: Перестань использовать ха-ха. Это странно. Скажи ЛОЛ, как нормальный человек.
Он меня раздражает, и я не могу это скрыть.
Я: И она будет спать здесь, как и собиралась. Притворись, что ее здесь нет.
Какое ему вообще дело? Салливан Брюер может заполучить любую девушку, а он выбирает ту, что прямо у него под носом? Легкая добыча, если хотите знать мое мнение, но я не буду вмешиваться. Лиззи может делать то, что хочет.
Если он в ее вкусе, отлично.
Отлично.
Это многое о ней говорит.
Что именно?
Например, что ей нравятся смазливые, придурковатые спортсмены, у которых больше привлекательности, чем здравого смысла.
И кто это у нас сейчас говорит, как дедушка, идиот?
Я бросаю взгляд на нее. Девушка спит, крепко обнимая одну из моих запасных подушек, словно плюшевого мишку.
Мой сосед по комнате понятия не имеет, как трудно мне разговаривать с женщиной, не говоря уже о том, чтобы пригласить ее на свидание, и вот он здесь, выставляет это напоказ у меня перед носом.
Это не то, что он делает, придурок. Он просто не может ничего с собой поделать. Он видит симпатичную девушку, узнает, одинока ли она, и приглашает ее на свидание, если она ему интересна.
Решительно.
Почему я не могу быть таким?
Потому что ты не такой. Ты такой, какой есть.
Мама всегда говорила мне это, когда я корил себя за то, что не такой социально... агрессивный, как некоторые мои приятели. Она не хотела, чтобы я чувствовал себя хуже, чем уже чувствовал из-за того, что я интроверт. Поэтому я сидел сложа руки и наблюдал, как некоторые из моих друзей соблазняют девушек, в которых я был заинтересован.
Ну что ж.
Другие мудрые советы, которыми одарила меня мама, в произвольном порядке:
1. Будешь медлить — проиграешь.
2. Будешь колебаться — умрешь.
3. Это их проблема.
И мой любимый? Будь мужиком.
Девчонки всегда западают на таких парней, как Салли. Они ничего не могут с собой поделать.
Я первый, кто признает, что он довольно обаятелен, и точно не самый худший. Более того, он один из моих лучших друзей, так что я должен быть счастлив за него. Но за то короткое время, что Лиззи провела в моей спальне, она кажется чертовски классной.
Добродушная, милая, умная.
Очень заинтересована в том, чтобы узнать меня на более личном уровне — по крайней мере, думаю, что именно этим она и занималась, задавая мне все эти случайные вопросы. Не было похоже, что она излишне любопытна. Больше похоже на то, что ей не наплевать.
Я не совсем безнадежен.
Я встречался с несколькими девчонками, но ничего долгосрочного. Думаю, я слишком тихий для многих из них. Обычно я говорю только тогда, когда мне действительно есть что сказать.
Прекрасно. Я безнадежен. Когда я говорю, что встречался с несколькими девчонками, я имею в виду двоих.
Я встречался с двумя с тех пор, как начал учится в колледже, но не то чтобы у меня было чертовски много времени на свидания.
Всегда можно найти время. Многие парни так и делают.
Боже мой, заткнись!
Опустившись на подушку, я переворачиваюсь на бок и нащупываю зарядку для телефона, подключаю мобильник и переворачиваюсь на спину.
Спи, чувак.
Я не могу.
Не с ее милым посапыванием рядом со мной и маленьким вздохом, который она только что издала.