Мои плечи опускаются, и я начинаю обнимать себя так, как делают, когда тебе уже немного зябко и хочется согреться. Я ни за что не доберусь до центра города, если мы направляемся именно туда, если придется идти пешком.
— У меня нет машины, — признается он. — Раньше у меня был мотоцикл, но я его продал. Нам запрещено водить эти штуки, слишком опасно.
Мотоцикл? Неужели люди до сих пор ездят на этих «смертельных ловушках»?
Поднимается ветер, и краем глаза я вижу белку, которая наблюдает за нами так пристально, что я почти вижу, как дергается ее маленький носик.
Это она? Это та самая белка, которая целую ночь жила в моей спальне?
— Может поедем на моей? — Я сделаю все, что угодно, лишь бы не идти пешком. Ха-ха.
— Круто.
Салли плетется за мной, и ветер снова поднимается, обдавая меня сильным запахом его одеколона, и я морщу нос. Слишком сильный.
— Куда мы едем? — спрашиваю я, когда мы уже сидим в моей машине и выезжаем с короткой подъездной дорожки, потому что мне нужно знать, поворачивать налево или направо, когда выезжаю на дорогу.
— Не знаю. Куда-нибудь в центр?
Он не знает.
Уф.
Почему это меня не удивляет?
С другой стороны, я не очень хорошо знаю этого парня, но он не производит на меня впечатление планирующего человека или организованного. Я украдкой поглядываю на него, пока веду машину, надеясь, что он не замечает моей суетливости. Это наше первое свидание, и у меня внутри все сжимается, но чем больше он говорит, тем меньше это ощущается.
Салли действительно не в моем вкусе...
Я предполагала это вчера вечером, когда он пригласил меня на свидание, знала это, когда мы с соседками по комнате обсуждали это, и уверена в этом сейчас. Напряжение в моих плечах ослабевает, давление и предвкушение постепенно исчезают, когда я направляю машину к центру города.
Приняв решение, я беру ситуацию в свои руки и поворачиваю машину в направлении единственного места, в котором могу нормально поесть. Это не полная помойка, с приличной едой и чистыми столами. В конце концов, я нарядилась и не имею ни малейшего желания портить штаны, в которых моя задница выглядит просто потрясающе.
Мы паркуемся.
Проходим внутрь, рассаживаемся, заказываем напитки.
— Итак, — начинаю я, как только официант уходит к бару, чтобы принести мой «Мохито» и его пиво, кладу руки на стол и улыбаюсь Салли самой очаровательной улыбкой. — Нам удалось избавиться от белки.
— Какой белки?
Я смеюсь, потому что не может же он уже забыть причину, по которой я оказалась в его доме прошлой ночью?
— Белка, которая прогрызла стену в моей спальне? Причина, по которой я была у вас дома и спала в комнате Броуди...
Если вам интересно, я отлично отдохнула. Я спала как младенец, хотя, подозреваю, парень не спал. Проснувшись, я нашла его лежащим, свернувшись калачиком, на короткой кушетке у изножья кровати. Должно быть, Броуди перебрался туда посреди ночи, пока я была в отключке...
— Ах да, точно, белка. — Мой спутник улыбается официантке, когда та возвращается с нашими напитками, а также ставит на стол два стакана воды, прежде чем уходит.
Скорее, вальсирует, если это вообще возможно.
Бедра и зад.
Салли смотрит, как она уходит, а я смотрю, как он смотрит на нее.
— Она все еще беспокоит тебя? Потому что я могу о ней позаботиться.
Я качаю головой.
— Нет. Хозяин дома наконец-то позаботился об этом. Дыра в моем шкафу заделана. Теперь я спокойна.
— В твоем шкафу была дыра? Как это произошло?
Ого.
Он действительно не обращает внимания...
Типа. Совсем.
— Как дыра оказалась в моем шкафу? Белка. — Я колеблюсь, уже вымотанная этим разговором. — Спроси Броуди, он расскажет тебе предысторию.
Внезапно Салли щелкает пальцами, на его лице появляется озабоченное выражение, как будто он только что вспомнил что-то трагическое.
— Черт. Знаешь, что мы должны были сделать?
— Хм?
— Пойти покататься.
Покататься?
— Типа, на коньках?
— Да. Ты когда-нибудь каталась на коньках? — Вопрос Салли возвращает меня в настоящее, и я быстро киваю, пытаясь скрыть свое замешательство.
— Да. Несколько раз. Это... весело, — вру я, надеясь, что мой ответ звучит достаточно убедительно, чтобы удовлетворить хоккеиста, потому что на самом деле я ненавижу кататься на коньках. У меня это ужасно получается, но я не собираюсь признаваться в этом парню, который проводит большую часть своего времени на льду.
Мои родители настаивали на катании на коньках зимой, во время каникул, когда мы ездили к бабушке на озеро. Мы ходили на маленький городской каток, и мой кузен Саймон каждый раз быстро проносился мимо меня и толкал в сугроб.
Засранец.
Кстати, до сих пор им остается...
Я киваю, пока Салли рассказывает о том, как он начал кататься на коньках, что на самом деле умеет фигурно кататься, и как его мама заставляла его ходить на гимнастику, чтобы он был более гибким на льду.
Его родители были такими суровыми? Черт.
— ...думаю, я единственный из моих соседей по комнате, кто занимался фигурным катанием. — Парень смеется. — Ты бы видела, как я делаю двойной лутц.
Он хвастается? Трудно сказать.
По большей части Салли вел себя вежливо, как на обычном свидании.
Никакого давления.
Парень заказал нам закуски, и я, пока он говорил, взяла палочку моцареллы, откусила от нее и скосила глаза, когда вытянулась длинная нитка сыра.
Меня даже не волнует, что он перестает говорить, чтобы поглазеть.
Так вкусно.
— Значит, ты обставил своих соседей по комнате в фигурном катании?
Он кивает.
— Соседей по комнате и товарищей по команде, да.
Соседи по комнате.
Броуди.
Он всплывает в моем мозгу, несмотря на то, что я изо всех сил стараюсь обращать внимание на то, что говорит мой спутник.
Это совершенно несправедливо, что мои мысли блуждают где-то далеко.
И все же...
Каков Броуди на самом деле? Например, когда в его комнате нет странной девушки, занимающей все пространство? Что он делает прямо сейчас, зная, что я на свидании с его соседом?
И волнует ли его это?
Пока Салли продолжает говорить, я украдкой бросаю взгляд в сторону двери, наполовину ожидая, что в любой момент в нее войдет Броуди.
Конечно, этому не бывать.
С чего бы это?
Скорее всего, он сейчас сидит в своей комнате, затерявшись в своем собственном мире хоккея и одиночества. Или очищает её после моего присутствия.
— Расскажи мне побольше о Броуди, — выпаливаю я, не успев остановить себя, слова вылетают сами собой.
Салли поднимает бровь, явно удивленный моим внезапным интересом к его соседу по комнате.
— Броуди? Ну, он... он немного загадочен, если честно. Талантливый хоккеист. Несомненно, командный игрок — «Лесорубы Миннесоты» нуждаются в нем. Большую часть времени, когда мы проводим дома, он просто сидит в своей комнате, понимаешь? Нечасто выходит.
Я киваю, стараясь казаться непринужденной, пока выпытываю дополнительную информацию.
— У него есть какие-нибудь хобби или интересы? Кроме хоккея, я имею в виду.
Боже мой, зачем я это ляпнула? Я говорю так, будто беру у него интервью.