Парень смеется, не убежденный.
— Ага. Конечно.
— Это правда. — Я лгу сквозь зубы.
Салли милый и все такое, но он не возбуждает меня, и я сомневаюсь, что это бы произошло, даже если бы у его руки были между моих ног. Теперь я вижу руки у себя между ног, и это руки угрюмого человека с хмурым взглядом и бородой.
Уф.
Салли смеется, глубоким, сексуальным смехом, и будь я кем-то другим, то от этого звука у меня в груди затрепетало бы.
— Я должен ревновать, или как? — интересуется он.
— Ревновать к кому? — Я все еще притворяюсь невежественной, пока он делает вид, что знает, что творится у меня в голове.
Парень закатывает глаза почти так же агрессивно, как и я.
— Ты сидишь здесь и выпытываешь о моем соседе по комнате, моем товарище по команде, в то время как на свидании со мной, и спрашиваешь, к кому ревновать? — Он улыбается и по-прежнему расслабленно сидит на своей стороне кабинки.
— Мне жаль.
— Не стоит. Честно говоря, это впервые. — Он кладет руку себе на грудь, прямо над сердцем. — Я ранен в самое сердце. Не могу дождаться, когда расскажу об этом парням.
Я прикусываю нижнюю губу.
— Эм... ты говорил, что собираешься дать мне совет? — Не могу не напомнить ему о его предыдущем заявлении, и парень заговорщицки наклоняется вперед, чтобы я могла впитать каждое его слово.
— Единственный способ заполучить такого парня, как Броуди — сделать первый шаг. И даже тогда это не гарантия. — Он поднимает руки вверх, как бы сдаваясь. — Не то чтобы я говорил, что ты хочешь сделать шаг, но, если бы хотела... Тебе пришлось бы в буквальном смысле слова пройти голышом по его спальне с табличкой: «Возьми меня», чтобы привлечь его внимание.
Парень замолкает и отпивает пиво.
— Я знаю этот взгляд.
— Какой взгляд?
Он тычет пальцем в мою сторону.
— Этот взгляд. Тот, который говорит: «Вызов принят», не произнося этого вслух.
ГЛАВА 12
БРОУДИ
Тик.
Тик.
Тик.
Часы на стене отсчитывают время, в доме так тихо, что я слышу, как секундная стрелка ритмично движется по циферблату.
Тик.
Тик.
Тик.
Свет лампы включен. Ноутбук открыт.
На заднем плане играет фильм.
В руке карандаш, но я ничего не пишу уже больше двадцати минут. Рассеянно смотрю на свой мобильный, словно ожидая уведомления.
Но оно так и не приходит.
Ничего удивительного, я только что был в спортзале с несколькими товарищами по команде, а Салли на свидании...
Дверь распахивается.
Ударяется о стену позади и медленно отскакивает, пока не останавливается. Мой сосед по комнате пыхтит так, будто только что пробежал милю, влетел в дом и взлетел вверх по лестнице.
— Чувак. — Салли вдыхает и выдыхает. — Ты не поверишь, что только что произошло на моем свидании.
— И что же произошло? — Я сопротивляюсь желанию закатить глаза, маленький зеленый монстр ревности у меня внутри угрожает поднять свою уродливую голову.
Он начинает вышагивать взад-вперед по моей маленькой спальне, драматично проводя рукой по волосам в волнении. Такое поведение для Салли не в новинку. Он и раньше был склонен к театральности. На самом деле, если бы существовал список игроков, которые пытаются затевать драки на льду, он был бы в первой тройке.
— Я только что вернулся со свидания с Лиззи, — говорит мне мистер Очевидность, как будто я уже не знаю, что он с ней встречался. И если бы я сказал, что не прислушивался, не хлопнет ли входная дверь, то я бы солгал.
— И?
Я серьезно не хочу никаких подробностей.
Не хочу слышать, как сексуально она выглядела, или какая она забавная, или как от нее пахло цветами. Единственное, что я хотел бы услышать, это как он рыгнул или пукнул перед ней и вызвал у нее отвращение...
— Чувак, — снова говорит он, потому что ему нравится слово «чувак». — Она только и делала, что задавала вопросы о тебе.
Мои брови удивленно взлетают вверх, и я останавливаю вращение своего стула.
— Не может быть.
Он ведет себя как придурок.
— Зачем мне врать?
— Э-э, потому что ты засранец?
Он смеется.
— Братан. Как можно придумать такое дерьмо.
Я скептически смотрю на него, потому что на самом деле это самое глупое дерьмо, которое он мог придумать, просто чтобы вызвать у меня реакцию. Я люблю своих соседей по комнате, но иногда они бывают тупыми ублюдками, и дедовщина или розыгрыши — не редкость, даже среди тех, кто живет вместе.
— Как скажешь, чувак. — Я пытаюсь сдержать бешеное биение в груди.
— Я серьезно, — говорит он, не обращая внимания на то, что я не хочу говорить о Лиззи.
Или о его свидании. Или о его свидании с Лиззи.
— У нас все было нормально, а потом я сказал что-то про соседей по комнате, и вдруг она захотела сидеть и болтать только о тебе.
Нормально, а не отлично? Я хочу поиздеваться, но издеваться — не мой стиль. Быть спокойным — это мой стиль. Безразличие — это мой стиль. Быть с каменным лицом — мой стиль.
Ревность, раздражение и сарказм? Не мой стиль.
Мой сосед по комнате испускает разочарованный вздох и без приглашения плюхается на край моей кровати.
— Ты не мог бы? — выдавливаю я. — Убери свои ботинки с моей кровати.
Он игнорирует меня.
— Она все время спрашивала о твоих хобби, интересах, о том, чем ты занимаешься здесь целый день. — Он наклоняется вперед, берет с моего стола игрушку-фиджет и начинает ее крутить.
— Что я делаю здесь целый день? — Я делаю паузу. — Значит ли это, что она думает, будто я только и делаю, что сижу в своей комнате? Как отшельник?
— Я ни хрена не знаю, чувак.
— Разве это не прозвучало так, будто я гребаный пещерный человек? Это не круто.
Он искоса смотрит на меня.
— Теперь ты говоришь как она, один вопрос за другим. — Он фыркает. — Со мной такого не случается. Никогда. — Еще одно фырканье, и он подбрасывает игрушку-фиджет в воздух, ловит ее.
Подбрасывает.
Ловит.
— Это так чертовски раздражает. — Он фыркает. — Как будто ты ее интересовал больше, чем я, а мы оба знаем, что это не так.
— Ну, спасибо.
Салли смотрит на меня, поднимая одну из своих густых бровей, из-за которых девчонки сходят с ума. Видимо, брови — нечто особенное.
— Ты что, дуешься?
Он качает головой.
Но я думаю, что так оно и есть, и не могу удержаться от смеха над его разочарованием. Боже, как пали сильные мира сего. И если его задело, что мое имя несколько раз всплывало на его свидании, значит, он более чувствителен, чем я думал.
— Да ладно, Салли, ничего страшного, если ты ей не нравишься.
Он скептически смотрит на меня.
— Ничего страшного? Я хотел, чтобы она задавала вопросы обо мне, а не о тебе.
— Это разбило тебе сердце? — поддразниваю я его.
— Пфф. Нет, конечно. Но каждый раз, когда я пытался увести разговор от тебя, она возвращала его обратно. — Кажется, он изучает меня новым, критическим взглядом. — Ты же скучный. Я не понимаю.
Я откидываюсь на спинку кресла, размышляя над его словами.