Броуди останавливается на тротуаре, замешкавшись, но не оборачивается. Наверное, думает, что эти беспорядочные крики адресованы кому-то другому.
Парень продолжает идти.
Это просто смешно.
— Иди домой, Лиззи, — говорю я себе. — Иди домой сейчас же и оставь бедного парня в покое.
Уф.
Я останавливаюсь, готовая повернуть обратно к дому в тот самый момент, когда Броуди бросает взгляд через плечо.
— Лиззи?
Парень стоит лицом ко мне, руки засунуты в карманы, и даже отсюда я вижу белые наушники в его ушах.
Он вытаскивает один, чтобы уделить мне все свое внимание.
— Что ты здесь делаешь?
Не говори ему, что увидела его в окно и вышла на улицу, чтобы догнать его и пойти туда, куда он собирался. Потому что тебе любопытно и скучно. И потому что тебя сводит с ума его загадочность.
— О, привет. — Я делаю вид, что буквально только что заметила его. — Мне было скучно, и я решила посмотреть, чем ты занимаешься.
Черт возьми, Лиззи.
Мне хочется ударить себя по лицу или зажать рот рукой, но уже слишком поздно.
— Куда ты собрался? — Я задаю вопрос, ответ на который меня не касается.
— В хозяйственный магазин.
В хозяйственный магазин? У меня округляются глаза.
— Зачем?
Он пожимает плечами.
— Кто-то засорил унитаз, и нам нужно его прочистить.
Прочистить?
— Понятия не имею, что это значит.
Парень начинает медленно продвигаться вперед, руки все еще в карманах, большая фигура занимает почти весь тротуар.
Броуди смотрит на меня сверху вниз, пока мы идем, и я обнимаю себя, когда ветер усиливается.
— Тебе тоже нужно захватить что-то в хозяйственном магазине?
Я качаю головой.
— Нет. Вообще-то, я никогда в нем не была, поэтому понятия не имею, что в нем продают.
Парень останавливается и смотрит мне в лицо.
— Что значит, ты никогда там не была?
Почему он выглядит таким шокированным?
— Понятия не имею! Просто никогда... не была. Что такое хозяйственный магазин? — Судя по названию, похоже, что там полно всяких разных штук, но я понятия не имею, что это значит. — Очевидно, там есть туалетные принадлежности?
Он проходит несколько футов, затем откидывает голову назад и смеется.
— Да, там есть сантехнические принадлежности.
Я спешу догнать его, потому что его шаги кажутся вдвое длиннее моих.
— А что еще?
Броуди пожимает плечами.
— Не знаю, газонокосилки? Грабли? Гайки и болты.
— Хм. — Я наклоняю голову в его сторону, быстро шагая, чтобы не отстать. — Думаю, узнаю, когда мы туда приедем.
Мы идем.
И идем.
И проходим еще несколько кварталов.
— Как я не догадалась, что это так далеко?
— Как часто ты ходишь этой дорогой? — спрашивает он, глядя в обе стороны, прежде чем мы пересекаем очередную улицу.
— Нечасто, — признаюсь я. — Мы почти пришли?
Он смотрит на меня, затем указывает на небольшой торговый центр впереди нас.
— Видишь тот красный навес? Это хозяйственный магазин.
— Ах, — выдыхаю я.
Сначала я замечаю газонокосилки, припаркованные на улице в ряд у бордюра. Ручные газонокосилки, мотокосилки и несколько похожих на крошечные тракторы. Несколько снегоуборщиков.
Газовые грили.
Когда Броуди проходит через парадный вход, запах свежих пиломатериалов, смешанный с резким привкусом металла, поражает мои нежные чувства, привыкшие к духам, фруктовому мылу или свечам, пахнущим печеньем.
Мой взгляд мечется то туда, то сюда, потрясенная рядами инструментов, оборудования и случайных бытовых принадлежностей, выстроившихся в проходах.
— Ясно. Значит, это что-то вроде мини-магазина Home Depot6.
Броди кивает.
— Точно.
Он чувствует себя как дома, уверенно проходя по лабиринту хозяйственных товаров.
— Привет, Броуди, — обращается к нему подросток за кассой, когда он сворачивает направо в проход со смесителями для ванной, душевыми лейками и всякими... другими штуками.
— Как часто ты здесь бываешь? — поддразниваю я, следуя за ним.
— Не так уж часто, — ворчит он, чувствуя себя неловко. — Он, наверное, узнал меня по хоккею.
Хорошая мысль.
Я об этом не подумала.
— О! Посмотри на это! — Я нахожу массивные ножницы и беру их двумя руками, потому что они весят целую тонну, направляя их в его сторону. — Для чего они? Для церемоний разрезания ленточек?
Броуди смеется.
— Это ножницы для стрижки живой изгороди.
Кладу их на место, чувствуя, как краснеет мое лицо.
— Ох.
Дура.
Решив, что мне лучше держать руки при себе и перестать трогать вещи, я следую за ним, ведя себя подобающим образом, пока Броуди ведет меня вдоль рядов, указывая на различные предметы со знанием дела, которое одновременно впечатляет и пугает меня. Такие вещи, как «Бла-бла-бла анкеры для гипсокартона» и «Бла-бла-бла удобрения для газонов», на все это мне глубоко наплевать.
Когда мы проходим мимо секции с краской, я буквально не могу удержаться, чтобы не потрогать разноцветные банки, стоящие на полках.
Я позволяю ему идти дальше без меня, потому что «О боже, эта краска!». Веер за веером образцов красок притягивает меня, словно рыбу на крючок. Мои пальцы сразу же тянутся к образцам.
У них есть все цвета под солнцем!
В хозяйственных магазинах так весело!
Мои глаза сканируют радугу оттенков, прежде чем остановиться на оттенке нежно-розового, который сразу же привлекает мое внимание; нежно-розовый, идеальное отражение моей личности, который будет потрясающе смотреться на стенах моей спальни.
— Мне нравится этот цвет, — выдыхаю я, восхищенная оттенком. — Броуди, посмотри на этот цвет, — восклицаю я, протягивая ему образец краски и размахивая им высоко, чтобы он мог видеть мою руку. — Разве он не прекрасен?
Парень изучает его с минуту, а затем поворачивается ко мне с ухмылкой.
— Мне нравится. Очень милый.
«Милый, как и ты», — представляю, как он говорит, глядя на цвет в моей руке, и румянец пробирается по моим щекам, хотя парень не произносил этих слов. Я только представила их себе.
Но все равно.
— Ты думаешь, это милый цвет? — поддразниваю я. — Тогда думаю, что куплю галлон этой краски.
— Ты собираешься купить краску? — Броуди появляется из ниоткуда, следуя за моим голосом, и уже качает головой. — Я уверен, что вам запрещено красить стены в доме. Я точно знаю, что нам нельзя.
Запрещено красить стены в моей спальне? Это самое глупое правило, о котором я когда-либо слышала. Это моя спальня. Я в ней живу, так что, конечно же, могу покрасить ее в любой цвет, какой захочу.
— Ууу! — Я хмурюсь, выпячивая бедро. — И сколько неприятностей мне за это будет?
— Много, наверное. Например, ты наверняка потеряешь свой залог.
Черт.
Наш страховой депозит составляет около тысячи двухсот долларов, и я знаю, что мы все планировали получить эти деньги обратно в конце семестра.
— Хорошо, но... — Мое предложение обрывается. — А что, если я промолчу и перекрашу все обратно до того, как мы съедем?