— Кто такая Лиззи?
— Не твое дело.
Он хмурится, размышляя.
— Откуда я знаю Лиззи?
— Ты и не знаешь.
Он стоит рядом, занимая место, пока я вытираюсь полотенцем, а затем оборачиваю его вокруг своего мокрого тела. Ни один человек не хочет позволить мне принять душ или расслабиться в тишине.
Наверняка в доме Лиззи тихо.
Наверняка ей не приходится терпеть это дерьмо, не считая белки.
Наверняка в ее комнате пахнет цветами, а в ее постели можно спать как на облаке.
От этих мыслей я хмурюсь.
Внезапно Чарли щелкает пальцами.
— А! Соседка. Соседка по комнате Джилл. — Кажется, он доволен собой. — Вы двое...
— Нет.
Чарли опирается бедром о стойку.
— Почему нет?
— Потому что.
Он ухмыляется.
— Это ужасная причина.
Почему эти засранцы такие любопытные? Мне следовало бы жить одному весь этот год, это избавило бы меня от стольких проблем и унижений.
— Это не причина. Это факт.
Он прищуривается на меня.
— Это не пройдет в суде.
— Не применяй ко мне свою судебную хрень.
Чарли учится на юридическом факультете, хотя реальность того, что он действительно станет адвокатом, очень мала и даже пугает. Парень идет в профессионалы, и ему не понадобится запасной план на много-много лет, но боже, он в зале суда?
Ужас.
— Ты собираешься ей отвечать? — допытывается он. — Что она хотела?
— Черт возьми, неужели парень не может побыть в ванной в уединении?
Я протискиваюсь мимо него и направляюсь в свою комнату, как парень, который искренне смущен тем, что его застали с членом в руке.
— Ладно. Но ты не ссал. Ты дрочил.
Я захлопываю за собой дверь, но все еще слышу, как этот ублюдок смеется.
ГЛАВА 16
ЛИЗЗИ
Броуди: Нет! Это не обсуждается.
Я прикусываю нижнюю губу, большим пальцем прокручиваю сообщения вверх-вниз, перечитывая их. Их нельзя назвать кокетливыми. И сексуальными я бы их тоже не назвала.
Вчерашние сообщения Броуди выглядят так, будто их писал растерянный подросток, которого не научили, как вести беседу.
Бедняжка.
Как он выживает в этом мире?
Серьезно.
— Ох, что бы я могла сделать с тобой, Броуди Штокхаузен, — бормочу я себе под нос, разглядывая свои волосы в зеркале. — Ох, что бы я с тобой сделала, если бы у меня только была возможность...
— С кем ты разговариваешь? — Джилл просунула голову в ванную, в одной руке яблоко, в другой — сумка с учебниками.
— С собой. — Я откладываю щетку, затем обматываю свои длинные волосы резинкой, круг за кругом, пока у меня не получается гладкий, прилизанный хвост.
Готово.
— Прозвучало так, будто ты сказала: «Ох, что бы я с тобой сделала». — Она с намеком шевелит бровями. — О ком ты говорила?
— О соседе.
— Котором?
— Броуди. Парень, у которого я ночевала. Он... невозмутим. Я не могу заставить его пофлиртовать, и он ни разу не посмотрел на мою грудь, представляешь? Это бесит.
Это заставляет Джилл смеяться.
— Да уж неприятно.
— Не то чтобы он был таким неотразимым и потрясающим, что я хотела бы с ним встречаться, но он... — Я пожимаю плечами и выхожу за ней из комнаты, чтобы взять сумку с ноутбуком. — Другой.
— Понимаю. Я не помню, чтобы видела его, когда была с Чарли, но помню, как он говорил, что у него есть сосед по комнате, который мало пьет и почти никуда не выходит. Наверное, это он.
— Похоже на него.
Джилл откусывает от яблока.
— Как он выглядит?
— Он высокий, темноволосый. Он... — Движение привлекает мое внимание, и я поворачиваю голову.
Черт возьми, я вижу его издалека, он идет со стороны кампуса по тротуару с рюкзаком за плечами.
— Так вон он. — Я наклоняюсь вперед, чтобы посмотреть на него через окно, у меня нет сомнений, что это он.
Джилл смотрит в окно.
— Пойдем! — кричит она. — Пошли, пошли, пошли! Давай выйдем, чтобы ты могла поздороваться.
Я взволнованно визжу, хватаю свою сумку, банан и роман в мягкой обложке, который пытаюсь дочитать до конца, и выбегаю за дверь, причем никто из нас не удосуживается запереть дом.
— Нас, наверное, ограбят, пока мы будем на занятиях, потому что мы оставили дом незапертым, — ворчу я ей, как только мы оказываемся на пешеходной дорожке, а Броди все еще маячит в начале квартала.
— Он большой парень, — говорит Джилл рядом со мной, продолжая грызть свое яблоко.
Я киваю, держа в руках книгу и банан, а сумка с учебниками висит на сгибе моего локтя. Мы вышли из дома так внезапно, что у меня не было времени на то, чтобы собраться или привести себя в порядок.
Я вообще надела подходящие туфли?
— Почему он до сих пор не поднял голову? — бормочет она. — Он тебя не заметил.
Так и есть.
Броуди идет, опустив голову, но не разговаривает по телефону. Парень держит в руках книгу в мягкой обложке и читает на ходу.
— Он читает, — выдыхает Джилл. — Замечательно.
Мне становится смешно, и я подталкиваю ее локтем.
— Что в этом такого замечательного?
— Не знаю. Тебе не кажется, что в парне, который читает на ходу, есть что-то сексуальное? Посмотри на его руки, сжимающие книгу.
Я смотрю на его руки, сжимающие книгу, на его силуэт, который становится все ближе и ближе, и только тогда Броуди замечает, что он не один, возможно, смех Джилл прерывает его мысли.
Он в двадцати футах от нас.
Пятнадцать.
Двенадцать.
Броуди отводит взгляд лишь на долю секунды, и именно за это время моя соседка по комнате выбивает у меня из рук книгу, банан и сумку, отправляя их на землю.
Хуже того?
Она не останавливается, когда Броуди замирает на тротуаре, тут же нагибается, чтобы подобрать мои вещи, а Джилл, черт возьми, разворачивается, двигает тазом и делает «бегущего человека», прежде чем унестись в сторону кампуса.
Она.
Маленький.
Гений.
Джилл чертов гений, вот кто она!
Напомните мне расцеловать ее позже.
— Я такая неуклюжая, — выдыхаю я, сгибая колени и протягивая руку за теми немногими вещами, которые парень еще не собрал, а именно за моими солнцезащитными очками.
Клянусь, мои руки дрожат.
— Ты в порядке? — У Броуди целая охапка моих вещей, и он аккуратно складывает все: книгу, банан. Сумка.
— Конечно. Я в полном порядке. Просто... споткнулась.
Серьезно.
Джилл просто гениальна.
Мы с Броуди все еще сидим на корточках в центре тротуара, его руки и мои руки на моей книге в мягкой обложке и банане. Парень еще не передал их мне, а я еще не взяла, наши лица в нескольких дюймах друг от друга.
Я изучаю его лицо, никогда не бывавшее так близко.
Шрам над бровью.
Шрам на переносице.
Орехового цвета глаза, с крапинками зеленого.
Темные ресницы.
Кустистые брови, возможно, ему не помешало бы выщипать пинцетом несколько неаккуратных волосков.
Губы полные, свежая рана только начала заживать. Интересно, когда он ее получил, ведь вчера ее не было.
Он побрит.
Небольшая ямочка на подбородке.
Родинка в уголке правого глаза.
У него интересное лицо...
— Ну вот, — говорит он, прежде чем встать, и я следую его примеру, позволяя ему ненадолго возвыситься надо мной, наслаждаясь разницей в нашем росте.