Я пожимаю плечами. Это нетрудно вспомнить. Весь этот пятиминутный разговор будет запечатлен в моем гребаном мозгу до конца моих дней. Ее лицо, обращенное ко мне — эти большие карие глаза и веснушки на носу…
— Эй? — Мой сосед по комнате подталкивает меня. — Что, черт возьми, произошло после того, как ты помог ей собрать вещи?
— Она поблагодарила меня, а потом пошла на занятия.
Рид стонет и проводит рукой по лицу.
А я-то думал, что Салли — самый драматичный в этом доме...
— Почему ты издаешь эти звуки?
— Потому что, чувак, ты упустил прекрасную возможность проводить ее на занятия.
— Но мне нужно было взять свои конспекты.
— Да кому какое дело до твоих конспектов? Мы пытаемся ее развести на секс!
Мы не пытаемся никого развести на секс, но все равно. Спорить бессмысленно.
— Предположим, что она хотела, чтобы я проводил ее на занятия, а я этого не сделал. И что теперь?
— Теперь ты должен написать ей сообщение. — Он шлепает по телефону в моей руке, чуть не отправляя его в полет. — Не будь слабаком. Сделай это.
Согласен.
— Но что мне ей сказать?
— Я, блядь, не знаю, говори что угодно. Это не ракетостроение. Она же цыпочка. Им нравится это дерьмо.
— Скажи мне, что ей сказать. — Я держу телефон, чтобы он мог еще раз взглянуть на цепочку сообщений. Его губы двигаются, когда он читает, а голова качается, когда формулирует сообщение, которое я отправлю Лиззи.
— Что, если спросить о покраске ее комнаты? Спроси, сделала ли она это уже.
— О, отлично. Хорошая идея.
Я набираю сообщение для Лиззи и нажимаю «Отправить».
Хорошо. Дело сделано.
Рид запихивает курицу себе в рот, наблюдая за мной так пристально, что мне становится не по себе. Очевидно, что он хочет получить свежие новости и планирует задержаться, пока не получит их. Жаль, что я не настроен рассказывать ему о происходящем.
Я выхожу из кухни под звуки его протестов.
Лиззи: На самом деле, я до сих пор не покрасила свою комнату. Это более сложная задача, чем я ожидала. ЛОЛ
Она добавляет не менее шести смеющихся и плачущих эмодзи.
Скажи ей, что поможешь покрасить.
Но у тебя едва хватает времени на то, чтобы посрать, не говоря уже о том, чтобы покрасить спальню.
Чушь собачья. У тебя полно времени.
Просто скажи это.
Сделай это.
Броуди: Я мог бы помочь, если тебе нужна помощь.
Лиззи: Я, кажется, припоминаю, что ты говорил, что можешь, но не хотела быть назойливой и напоминать тебе, ха-ха.
Броуди: Когда ты собиралась это сделать?
Лиззи: Не знаю, в эти выходные?
Броуди: В субботу у меня игра, но в воскресенье я свободен.
Броуди: Точнее в воскресенье утром у меня встреча, но после нее я свободен.
На следующее утро после игры мы всегда проводим собрание команды, на котором просматриваем видеозапись игры, чтобы изучить ход игры. Голы. Промахи.
Ошибки.
Лиззи: Значит в воскресенье. Какие закуски предпочитаешь?
Броуди: Ты не обязана покупать мне закуски.
Лиззи: Знаю, что не обязана, но я хочу.
Броуди: Я... ем все, что угодно.
Лиззи: Ты совсем не помогаешь.
Броуди: Извини, но это правда, я съем все, что угодно.
Лиззи: Ладно. Я разберусь...
ГЛАВА 18
ЛИЗЗИ
— ...только одна стена, верно?
А?
Что он только что сказал?
— Прости. Что?
Броуди делает паузу, поворачиваясь так, чтобы посмотреть на меня.
— Я спросил, ты хочешь перекрасить только одну стену?
О.
— Да, только эту одну стену.
Все, что мы сделали, было вручную, кистями, без валиков. Его длинные мазки были спасением, и я не могу представить, что мне пришлось бы делать это самой.
1. Я бы устроила грандиозный беспорядок.
2. Мне бы было скучно
3. Я бы, наверное, не закончила.
С появлением Броуди мы закончили большую часть акцентной стены — под «мы» я подразумеваю «он».
Ха!
— Значит, мы почти закончили. — Его глубокий голос пронзал меня до глубины души с той самой секунды, как он переступил порог моего дома, и, слава богу, парень не смотрел на меня, потому что я только и делала, что таращилась на него с тех пор, как он взял в руки кисть.
На улице достаточно тепло, чтобы открыть окно, и легкий ветерок циркулирует воздух в комнате и сушит стены.
Также достаточно тепло, чтобы я надела шорты и майку, но я не настолько отчаянная, чтобы остаться без лифчика.
А жаль.
— Спасибо, что заклеила комнату до моего прихода, — говорит он, повернувшись ко мне широкой спиной, мышцы плеч напрягаются, когда парень проводит кистью по стене взад-вперед.
На нем тоже майка — свободного покроя и демонстрирующая бока его грудных мышц, позволяющая мне любоваться его рельефной грудью.
— Это тебе спасибо, что помог. — Убираю прядь волос, упавшую на глаза, с болью осознавая, что на моих волосах, собранных в хвост, есть розовая краска.
Уф.
— Это меньшее, что я мог сделать.
Я стою, положив одну руку на бедро, когда он поворачивается, и его взгляд медленно, неуклонно поднимаются — начиная с пальцев ног, поднимается выше. И выше.
По моим ногам, которые я побрила до блеска.
Коротким шортам.
Животу.
Сиськам.
Шее, лицу и волосам.
Его выражение лица остается нейтральным, но я все равно замираю, позволяя ему смотреть.
Он такой напряженный.
Такой серьезный.
— Мы закончили? — тупо спрашиваю я, не желая, чтобы он отвечал «да», но зная, что у нас больше нет краски и нет стены, которую нужно закрасить.
— Да. — Он спускается со стремянки, которая ему почти не понадобилась. Парень достаточно высокий, чтобы дотянуться до большинства высоких мест.
Я чувствую, как у меня опускаются плечи.
Броуди складывает стремянку, прислоняет ее к моему комоду, и мы вместе начинаем сворачивать тряпки, срывать пленку и собирать кисти.
— Пойду быстренько положу их в раковину, чтобы не засохли, — говорю я ему, с улыбкой принимая кисть из его рук.
Он молча протягивает ее мне.
— Сейчас вернусь.
Я ускользаю, сердце бешено колотится, когда я направляюсь на кухню, где меня с нетерпением ждет Джилл.
— Господи, — шипит она. — Это заняло целую вечность.
— Расскажи мне об этом, — шепчу я. — И к тому же он был таким вежливым. Это начинает сводить меня с ума.
— Так что? Ничего?
Я качаю головой.
— Ничего.
— Он действительно огромный, — шепчет Джилл, когда я ставлю чашку с щетками в раковину и погружаю их в проточную воду. — Я мельком увидела его через щель в двери, но не хотела показаться странной и врываться.
— Спасибо. — Я смеюсь. — Он бы не стал возражать. Он такой милый.
— Уверена, если бы он тебя услышал, ему бы это понравилось. Каждому парню нравится, когда его называют милым. — Она закатывает глаза.