Эти поцелуи не похожи на те, что были раньше.
Они сладкие.
Только губы, но еще слаще.
Мягкие.
Без языка, но такие же интенсивные.
Я чувствую эти поцелуи даже в своем влагалище.
И не забуду этот первый поцелуй — до тех пор, пока буду дышать.
ГЛАВА 19
БРОУДИ
Я сказал Лиззи, что хочу ее.
Типа. Кто я вообще такой?
Видимо все еще я, потому что так и не сделал этого.
Мы не переспали.
Но это был лучший поцелуй в моей жизни.
На самом деле, он был чертовски впечатляющим.
Откуда тебе знать, что такое впечатляющий поцелуй, придурок? У тебя было едва ли с десяток обычных поцелуев.
Таковы факты.
Мы закончили поцелуй, и это не было неловко. Ничего такого. Я отстранился и помог ей спуститься с комода, мой неистовый стояк был очевидным признаком того, что мне нужно потрахаться, или подрочить, или завести себе чертову девушку.
Найти себе девушку.
Это что-то новенькое.
Такая мысль мне еще не приходила в голову.
Я обдумываю эту идею в своей голове.
«Ты такая чертовски красивая», — сказал я ей.
«Я чувствую себя чертовски красивой», — ответила она.
Потом под звуки пришедшей домой другой ее соседки мы бок о бок убрали остатки беспорядка, выбросили мусор, и она проводила меня до середины двора.
У меня не хватало смелости пригласить Лиззи к себе домой.
Или на свидание.
Но может быть...
Солнце уже село, и я, включая прикроватный светильник, размышлял.
Стоит ли мне написать ей и попросить прийти? Придет ли она вообще, если я попрошу?
Я не хочу, чтобы она думала, что мне нужен только секс, потому что, поверьте, это не так.
Я вошел в дом чуть раньше, как зомби, и сразу же поднялся по лестнице, любопытные взгляды моих соседей по комнате следовали за мной — в кои-то веки они держали свои рты на замке.
Это рождественское чудо, не иначе.
Плюхаюсь на кровать, матрас подпрыгивает, и смотрю в потолок, заложив руки за голову.
Этот поцелуй был...
Нечто особенное.
Он был диким.
Это было...
Мой телефон пикает, и сердце замирает.
Предвкушение наполняет меня...
Черт, это чертов Салли.
Салли: Если хочешь пригласить свою подружку, мы все обсудили и оставим тебя в покое.
Они обсудили и оставят меня в покое?
Блядь.
Это почти хуже, не так ли? Они знают, что у меня кто-то есть?
Господи, Броуди, ты не можешь избегать этого вечно. В какой-то момент ты должен перестать беспокоиться о том, что они думают, и делать то, что хочешь, блядь, делать.
Им плевать на то, что я думаю.
Почему я беспокоюсь о них?
Я игнорирую сообщение своего соседа по комнате, но возвращаюсь и перечитываю его еще по меньшей мере три раза, кривя губы, пока спорю сам с собой.
Верю ли я в то, что они действительно оставят меня в покое?
Или исхожу из предположения, что им нельзя доверять?
Салли: Ну, раз ты не отвечаешь, жюри проголосовало, и мы идем в кино. Начало в девять, но сначала зайдем в «Уолмарт». У Рида сыпь на ноге.
Сейчас семь часов.
Броуди: Ты серьезно хочешь сказать мне, что вы специально уходите из дома в воскресную ночь, вместо того чтобы лечь спать пораньше?
Салли: Чтобы ты перепихнулся? Да.
Я закатываю глаза. Почему они считают, что я хочу трахаться? Может, я хочу вести глубокие, содержательные разговоры, прежде чем завалиться с кем-то в постель?
Почти сразу же приходит еще одно сообщение.
Салли: Успокойся, я шучу. Но это серьезно. Мы отдаем дом в полное твое распоряжение, потому что ты безнадежен, и нам не нужно, чтобы ты все испортил.
Салли: Мы обязательно поднимем шум, когда вернемся, на всякий случай.
Салли: Не за что.
Черт.
Теперь я разрываюсь.
Почему ты размышляешь об этом, идиот? Напиши этой девчонке, черт возьми, и пригласи ее к себе. Парни делают это каждый гребаный день, не стесняясь, так почему ты колеблешься?
Так, во-первых, успокойся и перестань материться.
— Я не разговариваю сам с собой. Не разговариваю, — говорю я себе, иду к шкафу и смотрю на свои футболки.
На мне была майка, когда был у Лиззи, помогая ей красить, и теперь я перебираю варианты, прежде чем решился написать ей сообщение.
Достаю нежно-голубую футболку, потому что она хорошо подходит к моему цвету кожи и волос, и снимаю майку, на которой осталось немного розовой краски.
— Никогда ее не отстираю, — выдыхаю я, бросая ее на пол и оставляя те же шорты, что были на мне раньше, потому что не собираюсь очень стараться, чтобы выглядеть так, будто старался.
Может, пригласить ее на прогулку?
Или за мороженым?
На улице так хорошо.
Это похоже не столько на встречу ради секса, а скорее на...
свидание или что-то еще.
Да.
Мороженое.
Хорошая идея.
Броуди: Привет, соседка.
Отправляю.
Наверное, нужно было написать что-то типа: «Эй, милашка» или «Привет, как дела», но теперь, похоже, обдумывать каждый свой шаг стало для меня нормой.
Лиззи: Уже скучаешь по мне?
Она так чертовски уверена в себе. Не то чтобы я не был уверен в себе, но на льду у меня получается лучше, чем в реальной жизни, по крайней мере, с женщинами.
Броуди: Мне хочется чего-то сладкого. Может, пойдем поедим мороженого?
Лиззи: Я бы точно не отказалась от мороженого.
Броуди: Круто.
Лиззи: Прямо сейчас? Или.....
Броуди: Да, я думал, прямо сейчас? Если только ты не занята и не хочешь сделать это в другой раз.
Лиззи: Конечно, сейчас я свободна. Этот 12-страничный доклад, который нужно сдать через 3 дня, может подождать, ха-ха.
Броуди: ЛОЛ
Лиззи: Мы идем пешком или поедем на машине, потому что у меня есть машина?
Броуди: Пешком? Если ты не против. На улице все еще хорошо.
Не то чтобы я знал, хорошо ли там. Я не выходил на улицу с тех пор, как шел домой.
Лиззи: Звучит неплохо. Встретимся у входа через 10 минут?
Броуди: Через 10?
Лиззи: Да, через 10 минут, глупышка.
Я такой идиот.
Серьезно, почему она тратит на меня свое время?
А когда узнает, что у меня нет опыта общения с девушками, то просто взбесится.
Броуди: Круто
Быстро снимаю голубую футболку и бросаю ее в кучу, поверх майки, и возвращаюсь к своему шкафу. Синяя, синяя, серая, серая, красная, белая.
Толстовка?
Футболка и толстовка?
Я достаю темно-синюю рубашку поло, которую мне подарила мама — она не такая повседневная, как футболка, но и не такая нарядная, как рубашка с воротником, — и снимаю с вешалки новую толстовку.