Ха.
Мой мозг складывает кусочками головоломки: предполагаю, что скорее всего, это Салли закулисно работает «вторым пилотом». Делает работу Господа...
Кто бы мог подумать?
Я не хочу сидеть в их общем пространстве — лучше уединиться в его спальне на случай, если кто-то из парней вернется домой, — и Броуди ведет меня именно туда, прихватив для нас обоих бутылку воды из холодильника.
Такой джентльмен.
Такой заботливый.
Когда мы входим в его спальню, парень начинает суетиться, запирает за собой дверь, отодвигает свой рабочий стул и убирает стопку рубашек, закрывает дверцу шкафа и включает лампу. Выключает верхний свет.
Как будто у него никогда раньше не было девушки.
Конечно, он не ходит на свидания. Но это не значит, что у него не было случайных связей с целью перепихнуться. Городская легенда гласит, что у спортсменов накапливаются тонны спермы, от которой им нужно избавляться, иначе они становятся слишком агрессивными. Факт это или вымысел, но, по-моему, звучит логично.
Пока Броуди возится с чистотой в своей комнате, я подхожу к окну и отодвигаю занавеску, выглядывая наружу. Очевидно, мне любопытен его вид из окна, поскольку живу по соседству, и я рада, что с этой точки обзора хорошо видна наша ванная и моя спальня.
— А ты знал, что отсюда видна моя спальня? — спрашиваю я, отпуская занавеску и садясь на диван, чтобы снять напряжение с нас обоих. К тому же это дружеский визит после перекуса. Никаких ожиданий, никакого давления.
— Я не смотрел, — честно говорит он.
— Я и не знала, что у тебя такой хороший вид на мое окно... Придется быть осторожнее и впредь надевать больше одежды. — Я мило улыбаюсь, прекрасно понимая, что, если я что-то и планирую впредь, так это носить меньше одежды и стоять ближе к окну.
Я практически пригласила его шпионить за мной.
Насколько это ужасно?
Броуди возится еще несколько мгновений. Он снимает обувь и засовывает руки в карманы, а затем вынимает их из карманов.
Я наклоняю голову, чтобы спрятать улыбку.
Он такой милый, когда растерян, не знает, как вести себя со мной, и вообще неловок. Бедный малыш проводит слишком много времени на льду и недостаточно — по моему профессиональному мнению — в окружении женщин.
Как завороженная, я наблюдаю за тем, как парень стягивает через голову темную толстовку, не отрывая взгляда от обнаженной кожи, когда он поднимает руки, и вид его пупка и дорожка из волос, идущая вниз вызывает у меня настоящий трепет.
Темная рубашка поло прилипает к его мышцам, и я впитываю каждую частичку этого зрелища, пока жду, когда он опустится рядом со мной и устроится поудобнее — диван слишком мал, чтобы мы оба могли расположиться на нем или даже растянуться, но вполне справляется с задачей. В этом и заключается прелесть двухместных диванчиков.
Может быть, я лягу и положу ноги ему на колени...
Может быть, я положу голову ему на колени...
Может быть, я...
Я поворачиваюсь к нему лицом, сидя боком. Так легче смотреть на него.
— Всегда забываю, какой ты большой, — говорю я ему, замечая наши различия. — Покажи мне свои руки.
Он протягивает свои ладони, и я протягиваю свои, прижимая их к его ладоням и оценивая размеры.
— Твои в два раза больше моих.
Броуди сглатывает, отчего его адамово яблоко дергается в горле.
Я наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать его, не в силах остановиться — он такой аппетитный и вкусный, — и парень наклоняет шею, предвосхищая мои движения.
Вдыхаю его приятный запах.
Убираю свои ладони с его, чтобы провести ими по его груди, ощущая под пальцами прохладную ткань рубашки. Он твердый. Крепкий.
Его грудные мышцы так рельефно выделяются под рубашкой, что я могла бы обхватить их ладонью, как если бы это была одна из моих сисек.
Я чувствую, как твердеет его сосок, и провожу по нему ногтем, дразня его.
Парень пристально наблюдает за происходящим, взгляд обжигает.
Неподвижный.
Даже стоический, как будто борется за самообладание.
Не сопротивляйся, Броуди...
Хватай меня и бросай на кровать...
Сделай это...
Его руки скользят по моим бедрам, привлекая меня к себе на диване с минимальными усилиями — и без всякого сопротивления с моей стороны. Мы наклоняемся вперед, чтобы наши губы слились.
Он на вкус как арахисовое масло.
Десерт.
Вкусный.
Парень издает глубокий грудной стон, и я понимаю, что пройдет совсем немного времени, прежде чем поцелуя мне станет недостаточно, хотя поцелуи просто бесподобны. От них у меня буквально поджимаются пальцы на ногах.
Мы целуемся несколько секунд.
Минуты.
Полчаса, и все это время мое тело сгорает от вожделения к этому парню — тихому, спокойному гиганту-хоккеисту-домоседу, который не может решить, хочет ли сорвать с меня одежду или завернуть в одеяло и отправить домой.
Все это часть его привлекательности.
Его очарования.
— Ты такой милый, — шепчу я, когда он грубыми руками скользит вниз по моей шее. Они немного шершавые и грубые, но посылают волны возбуждения в мою киску.
— Ну, спасибо.
— Это был комплимент.
Такой милый.
Такой хороший.
Две вещи, которые парни не хотят слышать...
Еще больше вещей, которые общество считает погибелью мужской личности, приводя цитаты вроде: «Хорошие парни финишируют последними». Статьи под названием: «Как перестать быть милым парнем». А также о том, как уберечь их от использования приложений для знакомств.
Видимо, от того, что ты хороший, киска не становится мокрой, или еще какая-нибудь подобная ерунда?
Ну, моя-то уже мокрая.
— Я могла бы съесть тебя, — говорю я ему, проводя пальцами по его волосам, спускаясь по затылку к шее. — Хочу забраться к тебе на колени и...
— Давай. — Броуди медленно кивает головой, как болванчик, его голос хриплый. — Ты должна.
Я должна. Абсолютно точно должна.
Мне не нужно повторять дважды.
Броуди по-мужски раздвигает ноги. Я поднимаюсь с дивана и встаю перед ним, прикидывая, как лучше всего взобраться на его большое, крепкое тело, не создавая при этом сложностей и неловкости. Лучшим вариантом кажется встать на колени, поставив ноги по обе стороны от него.
Его глаза прикрыты — у него такое выражение лица, какое бывает у парня, когда он возбужден и собирается заняться сексом, его черты искажены, потому что вся кровь прилила к его причиндалам.
Это лицо — моя победа.
Я мысленно похлопываю себя по спине, сидя у него на коленях и наслаждаясь ощущением его больших ладоней на моей заднице. Его пальцы теребят необработанный край моих белых шорт, и это так приятно щекочет.
Но вот в чем проблема.
На нем рубашка, а на мне толстовка, и мы внутри, так что разве мы не должны раздеться?
Да. Я так и подумала.
Как девушка, которая всегда наготове, я надела кружевной укороченный топ без лифчика, который не обеспечивает никакой поддержки, и прозрачный, но его можно носить под рубашкой.
Его реакция не разочаровывает.
Броуди понятия не имеет, что делать со своими руками, ладонями или предплечьями, он держит их на полпути, боясь дотронуться до моей обнаженной кожи.