Рубашка снята.
Член начинает обмякать.
Это прекрасное зрелище, честно говоря.
Я ложусь рядом с ним, прижавшись к его массивному телу, свернувшись калачиком, как кошечка, и практически мурлычу от удовольствия.
И все же меня мучает один вопрос.
Что теперь?
ГЛАВА 23
БРОУДИ
Попросить ли ее остаться на ночь? Или помочь собрать вещи и отправить домой?
Черт. Это кажется грубостью.
Но я не читал книгу правил для свиданий, так что понятия не имею, что делать с ней — или с собой.
Украдкой бросаю взгляд на часы и вижу, что ночь еще только начинается. Еще нет и девяти, но фильм в какой-то момент закончится, и мои соседи по комнате заваляться домой, и да, это первое, что приходит мне в голову.
Интересно, что сейчас творится у нее в голове? Она осуждает меня за то, что я кончил так чертовски быстро, что это даже смущает?
Об этом я не собираюсь рассказывать своим соседям по комнате — не то чтобы я планировал им что-то рассказывать, но суть вы поняли. Интересно, какие у них будут лица, если я скажу: «Кстати, она сосала мой член, и мне понадобилась всего секунда, чтобы кончить».
Они были бы потрясены.
Просто в ужасе.
Они бы попытались затащить в мою постель как можно больше женщин и, без сомнения, не останавливались бы ни перед чем, чтобы сорвать мою вишенку.
Скорее всего.
Лиззи лежит лицом ко мне, выглядя такой милой и симпатичной, свернувшись калачиком, как котенок, и практически мурлычет.
Проклятье. Как же мне так чертовски повезло? На прошлой неделе я был невежественным тупицей, дрочащим в одиночку несколько раз в неделю, а теперь лежу в своей кровати рядом с самой красивой девушкой в кампусе.
— И что теперь? — Она вырывает слова у меня изо рта, улыбаясь так, что кажется застенчивой, хотя я знаю, что это не так. Я бы не назвал Лиззи Кэмпбелл застенчивой.
Веселая, общительная.
Определенно не застенчивая.
Сомневаюсь, что застенчивая особа забралась бы ко мне на колени и сняла мою рубашку, или свою собственную, если уж на то пошло.
Из нас двоих именно я интроверт и замкнутый человек, а не Лиззи.
— Хотелось бы знать, что нам теперь делать, — признаюсь я. — У меня никогда такого не было.
Она поджимает нижнюю губу.
— Хочешь, чтобы я пошла домой?
Нет.
Но я также не хочу, чтобы она оставалась здесь — тогда ей придется ходить в ванную комнату, и мои соседи по комнате будут подкалывать ее, а потом будут донимать меня. Последнее, чего я хочу, это чтобы она чувствовала себя... как в доме, полном извращенных неандертальцев.
Вместо того чтобы что-то сказать, я пожимаю плечами.
— Так ты хочешь, чтобы я ушла, или нет? — Она начинает подниматься с кровати, но я тяну ее обратно, обхватывая запястье своей большой лапой.
— Я не хочу, чтобы ты уходила. Просто мои соседи — придурки.
Лиззи закатывает глаза, опускается обратно на кровать и подпирает подбородок рукой.
Голая.
Я изо всех сил стараюсь сфокусировать взгляд на ее лице, но это трудно.
Чертовски трудно.
Понимаете, о чем я?7
Ха.
— У меня тоже есть соседки по комнате, но если хочешь, мы можем пойти ко мне. Нас никто не побеспокоит, их спальни наверху.
Хочу ли я пойти к ней домой? Смогу ли я там заснуть? Все в ее доме противоположно моему. Послушайте, что я говорю. Я придумываю оправдания, чтобы не идти домой к великолепной, сексуальной девушке. Именно это я и делаю, и она, черт возьми, прекрасно это знает.
— Мы можем пойти сейчас, пока твои соседи не вернулись домой, — говорит она. — Просто накинь какую-нибудь одежду.
— Вот так просто?
Лиззи кивает, наклоняется вперед и целует мою правую грудную мышцу.
— Да, так просто. Нет никаких правил.
Это ложь, и она это знает, но я позволяю ей жить в этом фантастическом мире, где мы оба непринужденно лежим с голыми задницами на кровати и просто болтаем, как будто мы...
Встречаемся и все такое.
«Знаешь, в чем одна из твоих самых больших проблем, Броуди?», — спросила меня мама однажды, когда я был дома на длинных выходных. У нас был перерыв в хоккее, что случается редко, если не считать Рождества и Дня благодарения. И она воспользовалась возможностью прочитать мне лекцию о том, что нужно вести светскую жизнь.
«Знаешь, в чем твоя главная проблема, Броуди? Ты слишком много думаешь обо всем. Иногда можно позволить вещам происходить так, как того хочет Вселенная. Не всегда нужно пытаться все предусмотреть или спланировать. И ничего страшного, блядь, если все пойдет наперекосяк».
Я нечасто слышал, как моя мама ругается, поэтому помню этот разговор так, будто он произошел вчера, потому что это действительно единственный раз, когда я услышал от нее слово «блядь».
Это то, чем я сейчас занимаюсь? Переосмысливаю происходящее?
У меня есть на то веская причина — есть вещи, которые Лиззи обо мне не знает, и я не заинтересован в том, чтобы делиться ими с ней. Я имею в виду, что едва знаю ее, так что мне не нужно выкладывать ей всю свою сексуальную историю или ее отсутствие.
У меня нет перед ней абсолютно никаких обязательств.
С другой стороны, я чувствую, что она — человек, который может хранить секреты.
Из тех, кого я уважаю.
Не думаю, что она будет меня осуждать, но я просто не в настроении наблюдать за удивленным выражением ее лица, когда скажу ей, что у меня никогда не было секса с женщиной. Или с мужчиной, если уж на то пошло, ха-ха... но вы поняли, о чем я.
— Ты действительно хочешь, чтобы я пошел с тобой? — Я чувствую, как мои брови поднялись до линии роста волос.
— Да. — Лиззи встает с кровати, собирает свою одежду и натягивает стринги, наклоняется, давая мне прекрасный обзор на ее упругую попку, и внезапно мне хочется только одного: протянуть руку и шлепнуть по ней.
Засунуть член в нее поглубже и...
— Но это зависит от тебя. — Девушка надевает лифчик. — Если только ты не хочешь, чтобы твои соседи по комнате ворвались сюда, чтобы узнать подробности, когда вернутся домой, которые ты не захочешь им рассказывать, но они не дадут тебе покоя, пока ты этого не сделаешь.
Лиззи надевает толстовку, прикрывая всю свою обнаженную красоту.
Она приводит очень веский аргумент.
Что я предпочту: провести вечер в уединении с ней или подвергнуться словесной бомбардировке, когда вернутся четыре засранца из Апокалипсиса? Ведь они просто не смогут удержаться от того, чтобы не вывести меня из себя.
К тому же пойти к ней — это не то, что я обычно делаю, а разве я только что не убедил себя в том, что перестану все переосмысливать?
— Хорошо. — Я киваю, сползая с кровати. Хватаю с пола джинсы и натягиваю их, не надевая нижнего белья.
Девушка замирает в центре моей комнаты.
— Правда?
— Почему ты выглядишь такой удивленной?
— Да ладно, Броуди. — Она смеется. — Ты прекрасно знаешь, что на самом деле не хочешь идти ко мне. По словам Салли, ты никогда не выходишь из своей комнаты.
Вот гребаная крыса.
— Это чертова ложь. — Я смеюсь, надеваю толстовку с капюшоном, отказываюсь от носков и обуваю пару спортивных сандалий. — Я выхожу из своей комнаты.