— Я знаю, что ты выходишь из своей комнаты, — говорит она мне, пересекая комнату и вставая передо мной, проводя руками по моей груди и плечам. — Иначе ты бы не пошел ко мне.
Я стою как каменный, затаив дыхание, пока она трется об меня.
— Я... — Я сглатываю.
Какого черта я нервничаю? Меня впечатывают в оргстекло на катке, бьют локтями и клюшками. Я истекаю кровью, потею и защищаю цвета нашего университета. Я оставляю все силы на катке ради «Лесорубы Миннесоты». И играю перед многотысячными толпами.
А из-за этой маленькой штучки у меня слабеют колени.
Какого хрена?
Лиззи целует меня в подбородок.
— Я напишу своим соседкам, что ты придешь, и они оставят нас в покое. — Еще один поцелуй под подбородком. — К ним постоянно приходят парни, так что в этом нет ничего особенного. И у меня есть своя ванная.
Я киваю, как идиот.
— Ты не хочешь захватить что-нибудь для сна?
Для сна?
— Я останусь на ночь?
Лиззи смотрит на меня большими карими глазами лани. Медленно моргает.
— Только если ты хочешь. Это может быть весело.
Весело?
Она думает, что мне будет весело?
Нет.
Я буду комком нервов, а это противоположно веселью, особенно если мне придется лежать с ней в одной постели и пытаться заснуть, слушая звук ее дыхания, ощущая тепло ее тела...
— Перестань думать обо всем. Это не так уж и важно.
«Перестань думать обо всем», — раздается голос моей матери, и я думаю: «Откуда, черт возьми, вообще исходит голос моей мамы?». Как могла залезть в мои чертовы мысли, особенно когда речь идет о том, чтобы трахнуть симпатичную соседскую девчонку.
— Тебе легко говорить, — бормочу я.
— Что?
— Ничего. Давай уйдем отсюда.
До дома Лиззи рукой подать через двор, и, судя по всему, обе ее соседки уже дома, в их спальнях на втором этаже горит свет.
Внутри внизу все еще пахнет краской, и я шучу:
— Ты привела меня сюда, чтобы задушить?
— Ха-ха. Если бы я хотела тебя задушить, то не краской.
Я иду следом за ней по дому.
— Да? И как бы ты это сделала?
— Не знаю. Зажала твою голову у себя между ног? — Она издает легкий веселый смешок, который звучит одновременно невинно и извращенно, и я восхищаюсь ее уверенностью.
Не то чтобы я не был уверен в себе, но моя уверенность проявляется на льду со здоровой дозой эгоизма и агрессии.
Мы проходим через гостиную, когда в открытом дверном проеме, ведущем к лестнице на второй этаж, появляются две девушки, обе упираются в дверную раму, пытаясь протиснуться одновременно.
— Привет, — говорит одна из них, поглаживая косу, спадающую ей на плечо.
— О, привет, — говорит другая.
Лиззи закатывает глаза.
— Девчонки, это Броуди. Броуди, это Джилл, а это Бетани, мои соседки по комнате.
— Привет. — Мои руки засунуты в карманы джинсов, потому что я понятия не имею, что еще с ними делать.
— Мы собираемся оставить вас одних, — говорит Джилл. — Но сначала хотели поздороваться с тобой, раз уж мы так много о тебе слышали.
Девушки ведут себя далеко не так, как парни, и я ценю, что они не устраивают засады, сохраняя дистанцию в дверном проеме — любопытствуя, но не перегибая палку.
— Мы собираемся потусоваться, чтобы его не было дома, когда вернутся его соседи. Они иногда перебарщивают, — объясняет Лиззи.
Джилл фыркает.
— Мне ли не знать. — Она протягивает руку в мою сторону. — Не обижайся, я не тебя имела в виду.
Нет, она точно не имела в виду меня.
Мы никогда раньше не встречались, и я видел ее всего несколько раз, в основном когда приходила и уходила из их дома, а не когда спала с Чарли, потому что девушки долго не задерживаются. Никто из моих соседей по комнате никогда не встречался с кем-то стабильно или серьезно, насколько я помню, так что просто запомнить имя девушки, которая проходила через дом, и познакомиться?
Пустая трата времени.
Соседки Лиззи, кажется, изучают меня с ног до головы, хотя чертовски хорошо стараются делать вид, что это не так. Они обе выглядят расслабленными, хотя и не в восторге от моего появления в доме.
— Как дела у Чарли? — спрашивает Джилл. — В последнее время не подхватывал никаких венерических заболеваний?
— Джилл! — Лиззи смеется. — Ты не можешь говорить такие вещи!
— Почему нет? Мне повезло, что я не заразилась. Боже, какой же я была идиоткой, что переспала с этим парнем, когда он трахал половину кампуса.
Она права, но я не настолько глуп, чтобы сказать это вслух.
— Чарли в порядке, — говорю я им, не зная, что сказать. Не хочу, чтобы меня насадили на вертел во время моей первой в жизни официальной ночевки с девушкой. — Может, передать ему привет?
— Нет, черт возьми. — Три девушки смеются.
— Принято к сведению. — Я неловко переминаюсь на месте — не то чтобы это девушки заставляли меня чувствовать себя неловко. Просто... все это внимание приковано ко мне.
— Ну что ж, — наконец говорит Лиззи. — Мы собираемся потусоваться в моей комнате. Если вам что-то понадобится, стучись.
— Принято к сведению. — Бетани салютует нам обеим.
ГЛАВА 24
ЛИЗЗИ
— Псс.
Сзади раздается шепот, и я оборачиваюсь. Из темноты появляется Бетани, закутанная в халат и с чашкой горячего чая, дымящейся в ее правой руке.
— Ты меня до смерти напугала, — выпаливаю я, глядя на нее через плечо. — Что ты здесь делаешь?
Мы договорились, что они останутся в своей комнате и не будут попадаться нам на глаза, потому что так поступают соседи Броуди, и это чертовски раздражает.
Я обещала ему, что здесь будет комфортно.
— Я пришла за этим. — Она показывает на свою чашку. — И чтобы затаиться на случай, если кто-то из вас выйдет из спальни. — Моя соседка подходит ближе. — Как дела?
— Хорошо. Мы просто общаемся.
Ее брови поднимаются вверх, как это часто бывает, когда она скептически настроена.
— Это кодовое слово для чего-то?
— Нет. — Я смеюсь. — На самом деле, мы собираемся поиграть в «Соедини четыре»8.
Я достаю игру из шкафа и встаю, прижимая ее к груди, как приз.
— Собираетесь играть в настольные игры?
— Я подумала, что это будет весело.
Бетани хватает веревочку в своей чашке и макает чайный пакетик вверх-вниз.
— Он кажется милым парнем.
Это ее вежливый способ сказать, что она не находит Броуди привлекательным? Меня это устраивает, потому что мне не нужно, чтобы мои соседки запали на парня, который мне интересен.
— Он отличный парень. — Хороший, но не слишком, что бы это ни значило.
— Совсем не то, что я себе представляла, — продолжает она, все еще покачивая чайный пакетик в воде, чтобы заварить чай.
— А что ты себе представляла?
— Не знаю. Кого-то не такого большого?
Я не знаю, что на это ответить, кроме как:
— А разве большинство хоккеистов не такие?
— Наверное, — допускает Бетани. — Я просто не обращала внимания.
Конечно, не обращала. Джон, ее парень, больше похож на парня из студенческого братства. Из тех, кто состоит в экономическом клубе, носит рубашки поло и свитера, накинутые на плечи, как душнила с Восточного побережья.