У меня отпадает челюсть.
— Я бы тоже с ума сошла. Она, наверное, подумала, что тебя похитили!
— Да, подумала, — говорит он с озорной ухмылкой. — Я никогда не видел ее такой взбешенной. Она злилась из-за этого целый месяц.
Он опускает свою синюю игровую фигуру в ячейку так, чтобы она оказалась рядом с другой.
— Что из несексуальных вещей ты считаешь сексуальным?
Я стону.
— Список настолько длинный, что я даже не знаю, с чего начать! — честно говорю я.
— Просто выбери что-нибудь одно.
Я ломаю голову над самыми сексуальными несексуальными вещами и пытаюсь выбрать то, что скажу вслух.
— Кроме одеколона, духов или запаха свежего душа... не знаю. Я нахожу очень много вещей сексуальными. Например, когда парень придерживает дверь или кладет руку на спинку моего сиденья в машине, когда сдает назад.
Его брови подняты вверх.
— Ты считаешь сексуальным, когда парень сдает на машине назад?
— Да. — А кто не считает?!
— Чудно.
Я поднимаю одно плечо, как бы говоря: «Да, я знаю, и мне все равно», и вставляю свою красную фишку поверх его недавно добавленной синей, медленно выстраивая диагональ в игровой сетке, надеясь, что он не испортит ее, поставив фишку поверх моей.
— Тот же вопрос к тебе. Что из несексуального ты считаешь сексуальным?
Броуди держит на ладони оставшиеся игровые фишки и щелкает ими, перекатывая в пальцах, пока обдумывает вопрос.
Видите? Как я и говорила. Не так-то просто, правда?
— Я согласен со всем, что ты только что сказала, НО! — добавляет он, прежде чем я успеваю обидеться, что он украл мой ответ. — Но добавлю, что нахожу сексуальным наблюдение за тем, как кто-то читает книгу. Смотреть, как девушка заплетает волосы. Изящные руки с накрашенными ногтями.
У меня перехватывает дыхание, и пытаюсь вспомнить, делала ли я что-нибудь из этого в его присутствии. Делаю себе мысленную пометку, заплести волосы позже, пока он сидит здесь, и мне нравится, что он считает сексуальным видеть, как кто-то читает.
Он опускает свою фишку поверх моей, и я стону.
— Черт! — Я смеюсь. — Испортил всю малину.
Броуди смотрит на меня прищурившись.
— Я вижу, что ты пытаешься сделать.
Уф.
Никогда не бывает хорошо, когда соперник знает твою стратегию, но мне бы не помешало снять с себя что-нибудь из одежды.
Ха!
— Какая твоя любимая часть тела? — сращивает Броуди шепотом, как будто ему неловко задавать такой вопрос.
— Моя или твоя?
Он моргает.
— Твоя.
— Грудь. — Очевидно.
Я опускаю свою игровую фишку в ячейку, начиная с нового места, чтобы перестроить диагональ, отказавшись от первой.
— Какая твоя любимая часть тела?
Он перекатывает синюю фишку между пальцами.
— Не знаю. Наверное, руки?
Его руки.
Большие, грубые. Сильные.
Я хмыкаю.
— М-м-м. Да, эти руки. Мой личный фаворит.
Броуди добавляет свою фишку на доску и откидывается назад.
— Я выиграл. — Он самодовольно скрещивает руки. — Я же говорил.
У меня снова перехватывает дыхание.
— Что?.. Как?..
Я фокусирую взгляд на игровом поле, мозг делает все возможное, чтобы увидеть его синие фишки в ряд, но видит только мои красные вразброс. Черт. Его четыре фишки словно подмигивают мне, дразня.
— Мы все еще играем на раздевание или нет? — напоминает он мне вкрадчивым тоном, который говорит мне, что парень полон надежд, но не хочет быть агрессивным или назойливым.
От этого он мне только больше нравится, и я хочу, чтобы он съел все мои печеньки.
— Похоже придется платить. — Но что снять первым?
Решение, решение, решение...
Если сниму шорты, то останусь в стрингах и смогу перекатываться по кровати выставив задницу напоказ, дразня его обнаженными ягодицами. Если сниму кофточку, то останусь в белом бюстгальтере, который не слишком сексуален, но вполне справляется со своей задачей.
Ведь это сиськи.
Парни любят сиськи и кожу.
— Не торопись, — великодушно предлагает он.
Я облизываю губы.
— Как насчет того, чтобы... чтобы ты выбрал за меня.
ГЛАВА 25
БРОУДИ
— ... ты выбрал за меня.
Невыполнимая задача.
С одной стороны, если она снимет рубашку, я смогу пялиться на ее великолепные сиськи. С другой стороны, если снимет шорты, я смогу любоваться ее фантастической задницей.
Это выигрыш и проигрыш одновременно.
Мысленно проговариваю детскую считалочку, останавливаясь на ее рубашке.
— Генератор случайных удалений выбирает твою рубашку, — говорю я ей, мои щеки пылают.
— Генератор случайного удаления? — Лиззи смеется и одновременно тянется вниз, пальцами задирает подол рубашки и задирает его вверх, открывая мне живот по дюйму за раз.
Сняв ее через голову, она бросает ее на пол. Встряхивает волосами, расчесывая их пальцами, чтобы они длинными прядями лежали на плечах.
Она такая красивая.
— Лучшая часть этой игры, — объявляет Лиззи. — Нам не разрешается прикасаться друг к другу.
А я планировал ее трогать? Не знаю. Но теперь, когда она об этом заговорила, прикосновения — единственное, чего мне чертовски хотелось за всю мою жалкую жизнь.
— Как долго нам нельзя прикасаться друг к другу? — Лучше сразу определить параметры и ожидания.
— Э-э-э. Понятия не имею. Я просто драматизирую. — Ее признание заставляет нас обоих хихикать. — Выиграет тот, кто удержится.
Вот дерьмо. Еще одна игра?
— Мы играем уже в три игры. Игра в игре в игре в игре... Я не могу уследить за ними.
— Назови их, — требует она.
— «Соедини четыре», «Стрип-Соедини четыре», «Игра в вопросы» и «Никаких касаний».
Ее лицо вытягивается.
— О да, это очень много.
Выражение ее лица заставляет меня рассмеяться, но в то же время мой взгляд падает на ее грудь, и все мысли покидают мой мозг. Если она хочет добавить что-то еще к нашему списку, кто я, черт возьми, такой, чтобы отказать ей.
И так начинается новая игра. Я сортирую все фишки и передаю ей красные, а все свои держу в ладони, бросая взгляд на сетку игры, а затем на ее грудь.
Игровая сетка.
Сиськи.
Игровая сетка.
Сиськи.
Подайте на меня в суд. Я не виноват, они практически умоляют меня смотреть на них, вываливаясь из маленького хлопкового лифчика, который она надела перед сном. Неужели у нее нет ни одного подходящего, или она делает это специально?
— Ты первый, так как в прошлый раз первой была я.
Ладно.
Я киваю, ожидая, когда она задаст свой вопрос.
— В чем твоя самая сильная сторона, не связанная с хоккеем?
Хм. Хороший вопрос.
— Э-э-э...
Ух.
То есть у меня много сильных сторон, не поймите меня неправильно, но называть их сходу — пугающе и заставляет меня чувствовать себя так, будто нахожусь на собеседовании о приеме на работу.
— Я... много чего замечаю, и не совершаю поспешных действий. — Включая потасовки на льду. Или драмы, когда дело касается моих приятелей, или драмы с моими приятелями и женщинами, которых они приводят в дом. Но поскольку я более наблюдателен, это означает, что я вижу многие из этих драм еще до того, как они произойдут.