Салли: Понятия не имею. Скажи мне.
Я выключаю звук на телефоне и бросаю его экраном вниз на кровать.
— Как бы ты описал меня? — спрашивает Лиззи, покачивая ногами взад-вперед, как будто мы в парке, на одеяле для пикника в теплый летний день.
— Ты — похитительница вопросов, для начала. — Было бы упущением не указать ей на это. Она украла больше моих вопросов, чем придумала собственных, хотя, признаюсь, они чертовски хороши.
— Ты напориста. Экстраверт. Симпатичная.
Она перебирает это в уме, прежде чем кивнуть в знак одобрения.
— Точно подмечено.
Очень точно.
Прежде чем сделать ход, я разглядываю игровое поле, прекрасно понимая, что нахожусь на расстоянии одной фишки от проигрыша в этом раунде, и гадая, заметит ли она ход, который может сделать и выиграть, наблюдая, как ее взгляд перемещается по столбцам, вверх, вниз, назад и вперед.
Девушка не показывает, что видит свои три в ряд. Моя рука замирает над второй колонкой. Перемещается к первой. Возвращается к середине.
Хлоп.
— Я выиграла!
Пфф.
— Это потому, что ты отвлекаешь меня своими сиськами, — выпаливаю я.
— Ты только что назвал мои сиськи сиськами, — шепчет она. — Почему я нахожу это таким чертовски сексуальным?
Ух.
У-у-ух-х-х.
— Не знаю, — тупо говорю я. Почему она находит это таким чертовски сексуальным, и можем ли мы не обращать внимания на тот факт, что она использовала ругательное слово в предложении?
Это было чертовски сексуально.
— Что я хочу, чтобы ты снял? — размышляет она вслух. — Хм... — Колеблется всего секунду. — Футболку. Снимай футболку.
— А мне нельзя выбирать?
Она насмешливо качает головой.
— Нет.
Властная маленькая штучка.
Задираю футболку, поднимаю ее над торсом и стягиваю через голову, волосы при этом растрепываются. Бросаю ее на пол.
Чувствуя себя уязвимым без футболки, я откидываюсь на кровать, не зная, как вести себя под ее пристальным взглядом; я буквально чувствую, как он обжигает мою кожу... как будто ее рука лежит на моей груди, пальцы нежно поглаживают то место, где я получил клюшкой в прошлом сезоне, шрам поблек, но все еще виден.
— Кто первый? Ты? — спрашивает она, все еще не сводя с меня глаз.
— Конечно. Удиви меня.
— Худшее первое свидание?
Она сейчас серьезно?
— У меня не было неудачных первых свиданий, потому что я почти ни с кем не встречался.
— Хм.
— Что? Ты мне не веришь?
— Верю. Просто для меня дико, что ты вообще почти не ходишь на свидания.
— Почему?
Я понимаю, что мы нарушаем правила игры, задавая вопросы не по порядку, но я хочу выслушать ее и узнать, почему ей кажется таким невероятным, что я не хожу на свидания.
— Потому что. Ты симпатичный парень, и думаю, что девушки западают на тебя. Ты не можешь сказать мне, что это не так.
Я имею в виду.
— Нет. На самом деле не так.
Лиззи изучает меня со своего места на кровати.
— Может быть, это все из-за того, что у тебя стервозное лицо.
Что? Стервы?
— Ничего подобного. У парней такого не может быть.
— Кто сказал?
Я.
Люди.
— Отлично, — поправляет она. — Значит лицо стервеца, ха-ха.
— Ты такая грубиянка, — ворчу я.
Она не обращает внимания на мое раздражение.
— Твоя очередь.
— Я собираюсь взять пьесу из твоей книги и спросить то же самое: худшее первое свидание или история ужасов на свидании.
Лиззи постукивает себя по подбородку.
— Не знаю, были ли у меня неудачные первые свидания, но, например, парни бывают грубыми. Или думают, что раз они заплатили за твой бургер, то ты обязана сделать им минет. — Из ее горла вырывается фыркающий звук. — На случай, если тебе интересно, с чем приходится мириться женщинам.
Я не задавался этим вопросом до того, как она это сказала, но теперь точно интересно.
— Серьезно?
— Да, серьезно. Чувак, если ты заплатил восемь баксов за еду, это еще не значит, что тебе что-то причитается. Возьми деньги и больше никогда не пиши мне.
— И сколько раз так было?
— Один. Но это случается с моими подругами. Бетани очень повезло, что у нее есть отношения. Свидания — это помойка.
— Ты пользуешься приложениями для знакомств?
Ее брови взлетают вверх.
— Иногда. Если мне скучно. — Ее палец начинает делать медленные круги по постельному белью. — Серьезно, Броуди, дай мне повод выйти из приложений для знакомств.
Тишина заполняет комнату.
— В любом случае! — весело щебечет она. — Твой ход.
Хлоп.
ГЛАВА 26
ЛИЗЗИ
Из-за его груди у нас обоих будут неприятности.
Сконцентрировавшись вдвойне, чтобы выиграть и снять с него штаны, я хмурю брови, изучая дурацкое игровое поле. К этой игре, в которую так легко играть, мы с Броуди оба подходим стратегически, и мне интересно, он также настроен на то, чтобы раздеть меня, как я его.
— То есть хочешь сказать, что мне не стоит заходить в приложения для знакомств? — спрашивает он, ставя свою синюю фишку на доску.
Броуди смотрит на меня, волосы взъерошены после того, как он снял рубашку.
Он такой аппетитный.
Крепкий.
С синяками в самом сексуальном смысле.
Этот парень много работает. Он настолько сосредоточен на том, чтобы хорошо выполнять свою работу, что посвящает свое время хоккею и только хоккею, но когда он на что-то решается, то самозабвенно делает это.
Например, оральный секс.
Он был так сосредоточен на том, чтобы заставить меня кончить, что ему удалось то, что удавалось немногим парням: заставить меня испытать оргазм.
— Лиззи?
— А?
— Я сказал, что теперь твоя очередь.
— О. — Точно.
Кстати, о сосредоточенности...
— Какой у тебя вопрос?
Его губы кривятся, когда он размышляет о том, что хочет узнать.
— Если бы ты могла отправиться в любую точку мира на следующей неделе, куда бы ты поехала?
— Куда-нибудь в теплое место. С пляжем и пальмами.
Я опускаю свою фишку.
Смотрю, как она падает, готовая...
— Ты это слышала? — Броуди перестает тасовать свои оставшиеся синие фишки и замирает на кровать.
— Что слышала?
— Ш-ш-ш. — Он прижимает палец к губам, чтобы заставить меня замолчать.
— Что? — шепчу я, все еще не замолкая.
Броуди прижимает ладонь к уху, как рупор, жестами показывая, что мне нужно послушать.
Уф.
Я слушаю.
Ничего не слышу.
— Может, прекратишь? — Я наклоняюсь через игровую доску и подталкиваю его кончиками пальцев. — Это не смешно.
Царап, царап.
— Ты это слышал? — У меня перехватывает дыхание.
Броуди кивает.
— Ага.
Черт.
— Это белка?
Парень кивает.
— Наверное.
Он отходит к краю кровати, встает и тихо подходит к шкафу, отодвигает занавеску и замирает, чтобы послушать.
Мы еще немного прислушиваемся, обращая внимание на другие звуки в доме: работающую печь, звуки, издаваемые моими соседками наверху, и завыванию ветра снаружи.