— Ну вот, опять.
Почему я говорю очевидное? Мужчина стоит в моем шкафу рядом с местом преступления.
Он исчезает за занавеской, и следующий звук, который я слышу, это его стук в стену. Тук, тук, тук. Небольшое предупреждение, скорее всего, чтобы маленькая засранка прекратила свои раскопки и отправилась в другую часть дома.
Последнее, что мне нужно, это чтобы она снова вломилась через стену, когда я занимаюсь своими делами. Или пытаюсь увлечь парня, которого пригласила к себе домой. Боже, представляете, мы дурачимся, и вдруг белка делает торжественный выход?
Нет уж, спасибо.
— Что нам делать? — спрашиваю я, когда Броуди снова появляется, весь такой широкоплечий, с обнаженной грудью и мужественной энергией.
— Не думаю, что мы можем что-то сделать. Она в стене.
— Хорошо, но... — Я размахиваю руками. — Что, если она снова прогрызет стену.
— Сомневаюсь, что это случится сегодня, — говорит он. — Тебе придется попросить домовладельца установить ловушки на чердаке, если он этого еще не сделал. Больше приманки должно помочь.
Больше приманки.
Как будто я могу прямо сейчас позвонить Марку и отдать ему распоряжения, когда мы едва можем уговорить этого чувака заменить сломанный светильник.
— Почему бы ей не помучить кого-нибудь другого? — размышляю я. — Теперь мне придется переехать. — Ха-ха. — Сколько ты хочешь за правую сторону своей кровати?
Броуди ухмыляется.
— Я сплю посередине.
— Я не занимаю много места.
— Ты милая.
— Что мне делать?! Я не могу так жить — это хуже, чем жить с призраком. Она как... как крошечное привидение, но которое я могу видеть и слышать!
— Как мило она бы выглядела с крошечной простыней на голове и вырезанными маленькими дырочками для глаз.
Очень мило.
— Это не смешно.
Броуди смеется, возвращается к кровати и садится, все еще в этих дурацких пижамных штанах, которые я предпочла бы видеть в куче на полу.
Я начинаю убирать игру — на сегодня с ней покончено, благодаря тому, что эта мелкая засранка испортила мне настроение. Я ставлю коробку на пол рядом с кроватью, чтобы она не мешала, а затем забираюсь под одеяло, чтобы мы с Броуди могли обдумать мой следующий шаг.
На счет белки.
Не о моих дальнейших действиях с ним.
Блин, отдайте мне должное.
Мы устраиваемся на кровати, но мои глаза не отрываются от того места в шкафу, где живет белка, маленький монстр, который явно хочет разрушить мою жизнь, нарушив мой сон, покой и тишину, а также мое здравомыслие.
— Не думаю, что смогу уснуть.
— Нет, я и не думал, что ты сможешь, — заявляет Броуди, заложив руки за голову, прислонившись к моему изголовью и выглядя не в своей тарелке. Моя комната розовая — благодаря той банке краски из нашего визита в хозяйственный магазин — и белая и изящная по сравнению с его темными волосами, мрачной хмуростью и крупным телом.
Он — разительный контраст с моими белыми простынями.
Царап, царап.
— Броуди, — шепчу я. — Какой у нас план?
— План?
— Да, на случай, если ей удастся проникнуть внутрь.
— Сомневаюсь, что ей это удастся. Предстоит проделать большую работу, прежде чем она снова прорвется сквозь гипсокартон. Посмотри, сколько времени это заняло в прошлый раз.
— Она была наверху, на чердаке. Лучше бы она там и оставалась.
— Может погуглить, как отучить белку жить в стене?
Хорошая идея.
Я набираю «Как убрать белку из стены» и нажимаю «Поиск». Затем читаю результаты вслух, чтобы Броуди тоже их услышал.
— Если вы не можете залезть в стену, чтобы достать белку или других зверьков, возможно, вам придется прорезать отверстие с помощью пилы. Если вы не опытный мастер, то вам, скорее всего, понадобится специалист по диким животным. — Я смотрю на парня, который сидит рядом со мной выглядит невозмутимым, как будто его ничто в мире не волнует. — Это не ты.
Он качает головой.
— Да, это не я.
— Это не помощь.
— Да.
— Может, прекратишь? — Я так раздражена.
— Что прекратить? Я с тобой соглашаюсь.
— Вот именно, перестань со мной соглашаться! Это не полезно! — пищу я, совершенно расстроенная, но при этом хихикая. — Почему ты не можешь быть диколюбом?
— Что такое «диколюб»?
— Это слово я придумала, оно означает, что ты любишь дикую природу и хорошо ладишь с животными.
Он усмехается, устраиваясь на кровати поудобнее и наклоняясь в мою сторону.
— Даже если бы я был таким, то ни за что на свете не стал бы вслепую совать руку в стену, чтобы схватить живое животное. Ни за что, блядь.
Верно подмечено.
Я бы тоже не хотела этого делать.
Но кто-то должен это сделать, и это буду не я.
— Ты никогда не был бойскаутом?
— Не было времени. — Когда парень пожимает плечами, его плечи прижимаются к моим, напоминая мне, что мы соприкасаемся кожа к коже, и сидим здесь и спорим без рубашек.
Все так непринуждённо и сексуально.
Если говорить о том, как провести время с парнем и ничего не делать, то это можно отнести к разряду чертовски хороших занятий. Он не напорист, не назойлив и не изрыгает глупости. Конечно, Броуди не сможет развести костер, потерев две палочки вместе, как это сделал бы бойскаут, если бы нам нужно было согреться, но тепло его тела, вероятно, справилось бы с этой задачей.
Он не обидчивый.
И не кажется нуждающимся.
Неприхотливый и уже несколько раз пригодился мне: «беличий патруль» и покраска моей комнаты.
И я не раздражаю его своим чрезмерным энтузиазмом, он помогал мне добровольно.
Вздох.
ГЛАВА 27
БРОУДИ
— Если мы не разбудим ее, она опоздает на занятие.
— Откуда ты знаешь, что у нее занятия? Я понятия не имею, какое у нее расписание. — Наступает пауза. — А мое расписание ты тоже знаешь?
— Ну да, конечно.
Под звуки женских голосов я открываю глаза и сразу же осознаю две вещи:
1. Лиззи лежит у меня на груди, обхватив мое тело руками.
2. На нас до сих пор нет рубашек.
Должно быть, мы заснули во время бурного обсуждения проблемы грызунов, свет все еще горит, телевизор выключен, белка все еще в стене.
Я поворачиваю голову.
Дверь приоткрыта, и Джилл с Бетани стоят у щели, осторожно заглядывая в нее, не решаясь войти, но явно мучаясь вопросом, стоит ли будить соседку. Или мешать. Или ворваться.
— Доброе утро, — приветствую я их. Кладу руку на спину Лиззи и поглаживаю ее, чтобы разбудить, не желая толкать или сдвигаться хоть на дюйм. — Лиззи.
— Боже, какой у него сексуальный голос, — слышу я шепот одной из девушек в коридоре, как будто я не могу услышать их болтовню.
— Да. У меня от него киска трепещет.
— Думаешь, они перепихнулись?
— Нет — они оба в одежде.
Они болтают еще несколько мгновений, прежде чем одна из них легонько стучит. Слегка толкает дверь, чтобы просунуть голову, и шепчет:
— Эй, сони, просыпайтесь.
Джилл подходит к кровати, и я не могу понять, смотрит ли она на меня на самом деле или пытается разбудить Лиззи с помощью ментальной телепатии, но она не очень-то и старается.