Я пою. Бетани поет.
Не очень хорошо, но мы не Мэрайя Кэри и Селин Дион.
Ребенок перед нами смотрит мультфильм на своем планшете, не обращая ни малейшего внимания на происходящее перед нами — и, вероятно, не обратит.
Когда стихают последние аккорды гимна, энергия на арене достигает апогея. Предвкушение толпы ощутимо. Осязаемо. Сила, которая потрескивает в воздухе.
Игроки обеих команд занимают свои места на льду, лезвия их коньки описывают плавные дуги на свежеуложенном льду. По одному игроку от каждой команды катятся к центру, где стоят судьи, держа шайбу на ладони.
Другие игроки выстраиваются по обе стороны, не сводя острого взгляда с шайбы, адреналин бурлит в их жилах. Они как голодные собаки, готовые погнаться за костью...
Время замирает, мы все ждем, когда вбросят шайбу и начнется игра.
Затем судья одним быстрым движением бросает шайбу на лед, выпуская ее из своих рук. Она ударяется о поверхность с приятным звуком, и по толпе прокатывается волна возбуждения. Игроки устремляются вперед, размахивая клюшками, когда борются за обладание шайбой.
Игра началась.
С молниеносной скоростью наша команда мчится по льду, шайба скачет между ними, как в бешеной игре в «горячую картошку» — кстати, терпеть не могу эту игру. Она вызывает у меня слишком сильное беспокойство... такое беспокойство, которое я сейчас испытываю, наблюдая за столкновением тел, сцеплением клюшек и звуком скрежета коньков по льду.
Эти звуки наполняют воздух, пока игроки борются за контроль.
И с продолжением первого периода интенсивность игры только возрастает, каждая команда борется за доминирование в битве мастерства, стратегии и решимости.
Никогда не думала, что наблюдение за парнем на коньках может так завести. Ух.
Я слежу за движениями Броуди, который яростно катается по льду, не прилагая особых усилий, как будто делал это всю свою жизнь. Его подстегивает адреналин и жгучее желание победить.
Я знаю это.
Именно поэтому он такой погруженный в себя и его нелегко отвлечь...
...на меня.
Я смотрю на эту решимость воочию.
И рада, что нахожусь здесь, чтобы увидеть это своими глазами, эту целеустремленность. Сосредоточенность... что напоминает мне о его лице между моих ног и его языке внутри меня, полном решимости довести меня до оргазма.
— Вау, детка, здесь становится жарко? — шучу, обращаясь к Бетани, но она не обращает на меня внимания.
Подруга подпрыгивает на своем месте и кричит вместе с остальными ребятами из нашей секции.
С каждой жесткой борьбой и упущенной возможностью другой команды давление нарастает, пока, наконец, не достигает критической точки.
В порыве ярости какой-то парень в майке с девятым номером срывает с себя шлем, чего я не знала, что им разрешено делать, потому что, боже мой, как опасно!
Боже!
Страсти накаляются.
На льду вспыхивает потасовка, которая не совсем переходит в драку, но очень близка к ней.
Два игрока, которых я не могу идентифицировать, обмениваются бранными словами, после чего сбрасывают перчатки и самозабвенно кричат.
— Да! — кричит Бетани. — Это то, о чем я говорила!
Боже правый.
Она кровожадная девчонка.
Но не только она. Остальная толпа тоже вскочила на ноги: раздаются одобрительные возгласы, крики и вздохи, когда судьи разнимают игроков; в воздухе витает напряжение.
Под свист толпы рефери бросаются разнимать драку, но их усилия оказываются тщетными, так как игроки продолжают схватку, с оглушительными ударами сталкиваясь кулаками.
Я наблюдаю за происходящим, не веря своим глазам, сердце бешено колотится в груди.
— Это уже не просто игра. Это битва, — кричу я своей соседке по комнате, которая смотрит на меня и имеет наглость закатить глаза.
— Перестань драматизировать. Это часть игры.
Я дуюсь, скрещивая руки.
— Посмотри на это с другой стороны. Сегодня ты сможешь пойти в соседний дом и поиграть в медсестру.
О.
Ох, мне нравится эта идея.
Играть в медсестру.
Исцелять его раны прикосновениями и наготой.
— Вот он! — восклицаю я, возбужденно указывая на проносящегося мимо Броуди, ярко-синие буквы на его майке сверкают под ярким светом катка.
— О да! — Бетани хлопает в ладоши. — Вот он! Вот наш звездный игрок. — Снова хлопает, подносит руки ко рту, чтобы издать самый громкий свист, который я когда-либо слышала. — Приготовься упасть в обморок, Лиззи!
Он выглядит чертовски сексуально.
Так.
Чертовски.
Горячо.
А без рубашки он еще горячее. Эти толстые бедра. Широкие плечи и спина...
Мое сердце наполняется гордостью, а влагалище влагой, когда я наблюдаю, как Броуди ловко и умело обыгрывает других игроков.
С каждым мощным толчком он продвигается вперед, его крупное тело входит в повороты с отработанным изяществом. Его руки двигаются в идеальной синхронизации с ногами, обеспечивая равновесие и устойчивость при прохождении поворотов.
Набирая скорость, Броуди вытворяет со своим телом такое, на что не способен ни один мужчина его комплекции.
На него действительно приятно смотреть, и позже я поиграю с ним в медсестру, перевязывая его царапины и ушибы...
Р-р-р.
Первый период сменяется вторым. Второй переходит в третий.
Мы радуемся. Смеемся. Кричим.
Мы даже заключаем дружеские пари на исход игры с сидящими позади нас парнями из другой школы.
— Пять баксов на то, что мы забьем последний гол! — хвастается Бетани, заговорщически подмигивая мне.
Они смеются.
— Идет. Но если они проиграют, тебе придется пойти с нами куда-нибудь позже.
Мы хихикаем, смеясь над идеей пойти со случайными парнями в бар, причем с фанатами команды соперников.
Ага, конечно.
По ходу игры все идет своим чередом. Они забивают, мы забиваем. Время на часах идет. В конце третьего периода нам удается одержать верх, во многом благодаря впечатляющим навыкам Броуди на льду.
С каждым ловким пасом и молниеносным броском мое восхищение им возрастает в десятки раз.
Мое восхищение и влечение.
— Похоже, твой парень сегодня в ударе, Лиззи, — поддразнивает Бетани, с блеском в глазах наблюдая за тем, как Броуди эффектно отражает удар по воротам.
Я ухмыляюсь, не в силах сдержать гордость.
— Ага. Он такой чертовски милый.
Я больше не могу этого вынести.
Не могу дождаться окончания игры, чтобы помчаться домой и ждать, пока он напишет мне. Мне не терпится сказать ему, что я была здесь.
— Они просто суперлюди, когда выходят на лед. Мне почти жаль другую команду.
— Эй, не надо жалеть другую команду. Они вели в счете во втором периоде.
Послушайте меня! Я говорю так, будто знаю, о чем говорю.
Я так впечатлена собой.
Затем, когда раздается финальная сирена, мигающие огни и ревущий гудок вызывают вспышку ликования, поскольку наша команда выходит победительницей. Мы снова взрываемся аплодисментами, наши голоса сливаются с ревом толпы, и я точно знаю, что завтра, когда проснусь, у меня не будет голоса, но мне все равно.