Лиззи должна появиться с минуты на минуту, и я представляю собой коктейль из нервов и возбуждения. Это как ожидание результатов контрольной работы, к которой ты не готовился, только предмет — романтика, и провал — не вариант.
Я все испорчу, я это чувствую.
То и дело поглядываю на часы, желая, чтобы время шло быстрее.
Серьезно, почему кажется, что время тянется, когда ждешь чего-то такого грандиозного, как приход Лиззи? Мне следовало бы установить часы обратного отсчета с фейерверками или нанять самолёт, пишущий в небе дымом, чтобы он объявил о ее скором визите. Это было бы тонко.
В голове проносятся все возможные сценарии. Что, если она передумает и решит, что лучше занять себе вязанием свитера для этой проклятой белки в стене? Или сушить волосы феном? Я качаю головой, пытаясь отогнать абсурдность своих мыслей.
Она придет, потому что хочет этого.
Верно?
И не потому, что хочет просто подружиться.
Мы развеяли эту теорию в тот момент, как она предложила мне поиграть в игру на раздевание, чтобы скоротать время, практически умоляя меня снять рубашку.
Я оглядываю свою спальню, чувствуя... что-то.
Этот визит ощущается по-другому, и дело не только в том, что у меня в жилах бурлит адреналин от игры.
Моих соседей по комнате нет дома; они отправились в бар, чтобы отпраздновать, хотя подозреваю, что они не задержатся допоздна.
Завтра у нас тренировка и командное собрание, так что лучше не быть с похмелья, да?
Склонив голову, я размышляю: не зажечь ли мне несколько свечей? Или это будет выглядеть как излишнее старание или просто как пожароопасность?
Заметка для себя: погуглить «романтические жесты для создания настроения для чайников».
Делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоить свое бешено колотящееся сердце.
Вытесняю сомнения из головы, наводя порядок в комнате в последний момент. Ворох носков и журналов все еще разбросан, и я поправляю покрывало на кровати, хорошенько взбивая подушки.
Ловлю себя на том, что стою перед зеркалом и в сотый раз поправляю рубашку. Достаточно ли хорошо я выгляжу? Может, стоило надеть что-то менее... обтягивающее? У меня что, волосы сзади торчат?
Черт. Как девушки видят свои затылки, когда делают прическу?
Я быстро провожу рукой по волосам.
Ложусь на пол и начинаю отжиматься, потому что ничто так не снижает тревогу, как прилив адреналина, хотя Лиззи — лучший вид дофамина.
Через несколько коротких минут я не...
Внезапно раздается стук в дверь.
Сердце пропускает десять ударов, прежде чем подскочить к горлу.
Это она? Я что, потерял счет времени из-за своего нервного хождения?
Бросаюсь к двери и распахиваю ее, все сомнения, которые были у меня, полностью исчезают, и ухмыляюсь ей, как гребаный идиот.
Меня словно пронзила молния радости, и эта молния попала прямо в мой член.
— Привет, — говорит она, ее голос мягкий и теплый.
— Привет, — отвечаю я, стараясь казаться спокойным и собранным.
Девушка делает шаг вперед, обвивает руками мою шею, и я ощущаю тепло ее тела, в том числе и груди. У меня мурашки пробегают по спине, и я обнимаю ее, притягивая к себе.
— Входная дверь была не заперта, и я сама вошла, — мягко говорит она. — Не слишком нагло с моей стороны?
— Ты просто вошла? — поддразниваю я, отстраняясь, чтобы встретиться с ней взглядом.
Она кивает, ее глаза озорно блестят.
— Да, я подумала, что это проще, чем столкнуться с кем-то из твоих соседей по комнате. Мне нравится Салли, но я не в настроении общаться, и подумала, что ты тоже не в настроении.
— Никого из них нет дома.
— Опять? Ого. Это у нас такая полоса везения, или они ушли на вечеринку или что-то в этом роде?
Я качаю головой.
— Они в баре. Не думаю, что они надолго задержаться.
Наклонившись, я запечатлеваю долгий поцелуй на ее лбу. Целовал ли я когда-нибудь раньше девушку в лоб?
Кто я такой?
Веду себя как идиот, вот кто.
Не говоря ни слова, я наклоняюсь; мое сердце бешено колотится в груди, когда наши губы встречаются в нежном, робком поцелуе. В моем мозгу вспыхивают искры.
Я практически слышу «охи» и «ахи», которые эхом отдаются в моем сознании и трещат в воздухе вокруг нас.
Так вот что значит иметь девушку...
Не то чтобы Лиззи была моей девушкой.
Но я часто задавался вопросом, что в этом такого особенного, и теперь я знаю.
С ума сойти.
Такие моменты, как этот, когда твой член становится твердым и в то же время учащается сердцебиение, — это лучшее гребаное сочетание, и даже не думайте спорить со мной об этом.
Мой затуманенный мозг рассыпается конфетти, когда ее язык встречается с моим; ее восхитительный, сладкий, теплый язык.
Наши губы двигаются с такой сладостной настойчивостью, что у меня перехватывает дыхание. В этот момент все остальное не имеет значения, кроме пьянящего ощущения ее тела прижатого ко мне, и я рад, что моих придурков-соседей нет здесь, но даже если бы они ворвались в дверь...
Заметил бы я?
Заметил бы я, если бы через гостиную проехал грузовик?
Я углубляю поцелуй, растворяясь в ее вкусе, ощущениях и запахе; от каждого прикосновения наших губ по моим венам пробегают волны удовольствия, и мне хочется подхватить ее на руки и бросить на...
Лиззи отстраняется, разрывая поцелуй.
Она вытирает уголки рта, лицо красное. Губы припухшие.
Это я сделал.
Я сделал их такими.
Лиззи чертовски сексуальна, волосы немного взъерошены, хотя я и не запускал в них руки и не перебирали их, как делал раньше, потому что они такие чертовски шелковистые и гладкие.
— Ну... — Она шумно выдыхает. — Ух! Это было... — Идет и садится на край моей кровати. — Это было интенсивно.
Интенсивно.
Горячо.
Сексуально.
Я смотрю на нее сверху вниз, засовывая руки в карманы джинсов, чтобы не потянуться к ней снова.
Вот она, сидит на краю моей кровати, выглядит милой и довольной, а я понятия не имею, что делать с собой дальше.
Думай, Броуди, думай, ублюдок.
Ты пригласил ее сюда поесть, но подумал ли ты о том, чтобы приготовить что-нибудь? Или заказать?
Нет.
Потому что ты идиот.
Сказывается отсутствие опыта общения с женщинами. Я не могу стоять здесь и пялиться на нее, пока кто-нибудь из нас что-нибудь не скажет.
— Расскажешь мне о своем хоккейном матче? — спрашивает Лиззи, нарушая тишину.
Слава богу.
Я моргаю, на мгновение опешив от неожиданной темы.
— Но ты же была там.
Лиззи, похоже, не смущает мой идиотский ответ. Наверное, она уже привыкла к этому?
— Была, но я хочу услышать, каково это.
— Что, быть на льду?
— Да.
— Холодно, — поддразниваю я, доставая телефон из заднего кармана и открывая приложение доставки. Я обещал, что накормлю ее.
Она хихикает.
— Ты когда-нибудь случайно спотыкался о свои коньки?
Я хихикаю над ее игривым поддразниванием.
— Бывало, когда был моложе, — признаюсь я. — Теперь я, вероятно, буду спотыкаться, только если буду знать, что ты будешь смотреть.
— Сомневаюсь.
Она даже не подозревает, как я чертовски нервничаю, когда нахожусь рядом с ней; как я чувствую себя огромным быком, бродящим пьяным по комнате, полной хрупкого стекла.