— Ты выглядишь мило на коньках.
Мило?
— Слово, которое никто не произносил в адрес хоккеиста.
Она покачивает ногой.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что знаю. Нам такого не говорят.
— Отлично. Как насчет сексуальности? Ты выглядишь сексуально на коньках.
Я киваю.
— Да. Это слово используется постоянно.
Лиззи хмурится.
— Но ты все равно выглядишь мило.
— Не думаешь, что я похож на пингвина?
— На пингвина? — Лиззи заливается смехом. — Нет. Но меня впечатлило твое спортивное совершенство.
Спортивное совершенство? Еще одна вещь, которую мне никто никогда не говорил.
— Совершенство, — повторяю я. — Что ты имеешь в виду?
Лиззи смеется.
— Звучит сексуально, не так ли?
Да.
— Правда?
Она забирается на мою кровать и ложится посередине, сцепив руки за головой.
— Конечно.
Откуда мне знать?
— Но что это значит?
Лиззи достает телефон из-под пояса леггинсов. Нажимает на экран, а затем:
— Совершенство — это исключительное мастерство, талант или опыт в определенной области или деятельности. — Она поднимает на меня глаза. — Это значит, что ты исключительно хорош в чем-то.
— Ясно. Но при чем тут сексуальность?
Она снова постукивает по экрану своего телефона. Прочищает горло.
— Быть совершенным в сексе — это не только физическое мастерство или выносливость. Совершенство в сексе часто подразумевает владение различными сексуальными техниками, умение доставить удовольствие партнеру и быть отзывчивым к его потребностям и желаниям.
Она прищелкивает языком.
— Это точно ты.
Я таращусь на нее.
Оглядываюсь назад.
Указываю пальцем на свою грудь.
— Я?
Она думает, что у меня есть навыки в сексе?
На самом деле?
— Да. — Лиззи смеется, качая головой. — Почему ты выглядишь таким удивленным?
— Потому что так и есть.
— Ты ведешь себя так, будто за все годы игры в хоккей ни разу не забивал гол вне льда. — Она снова смеется, глядя на меня.
Я смущенно улыбаюсь, потирая затылок. Я не знаю, что ей сказать, и не собираюсь распространяться о своей неумелости, не говоря уже о мастурбации.
Я нажимаю «Заказать» в приложении доставки и кладу телефон обратно в карман.
— Хочешь взять что-нибудь с кухни? Что-нибудь выпить?
Ее брови взлетают вверх, и она уже сползает с кровати.
— Выпьем в честь твоей победы?
— Конечно.
Когда мы добираемся до кухни и я открываю холодильник, то обнаруживаю, что у нас не так уж много приличного алкоголя. Несколько бутылок пива — дешевого сорта — бутылка водки, несколько баночных напитков, которые нравятся девушкам, и...
Я наклоняюсь и смотрю в дальний конец холодильника.
— У нас есть бутылка вина.
Она уже открыта, так что не знаю, насколько вино хорошее.
Лиззи заглядывает в холодильник рядом со мной.
— Я буду гранатовый. Со льдом?
Отлично.
Я достаю из холодильника пиво и ее напиток и открываю шкаф.
Господи, у нас нет ни одного нормального стакана, только дерьмовые пластиковые стаканчики, ни один из которых не подходит друг другу. Где мы их вообще взяли? Готов поспорить, что если бы я пошел домой к Лиззи и зашел на ее кухню, то не только нашел бы стеклянные стаканы, но и наверняка все они были бы одинаковыми и с каким-нибудь милым рисунком.
Открываю ее банку, прежде чем открыть свою.
— Ты уверена, что хочешь перелить в стакан? У нас есть только пластиковые.
Лиззи кивает.
— Это не проблема. Я понимаю, что это не «Ритц».
— А у вас дома есть подходящие наборы?
Еще один кивок.
— Я так и знал. — Я усмехаюсь, наполняя льдом стакан с надписью «Каппа Зета Ипсилон — ежегодная гавайская вечеринка». Затем наливаю ее напиток и протягиваю Лиззи.
Она делает глоток, улыбаясь мне поверх края. Хмыкает.
— М-м-м, как вкусно. Спасибо.
«Ты вкусная», — хочу сказать я, но не говорю. Потому что не знаю, что еще сказать после этого, и не хочу показаться гребаным идиотом.
Не хватает смелости.
Может быть, я дойду до того момента, когда не буду чувствовать себя полным придурком, говоря подобное дерьмо, но сегодня не тот день...
Я открываю пиво и отпиваю пену, прислонившись к стойке.
— Посмотри, как мы пьем вместе. — Она улыбается. — Ты точно не хочешь пойти в бар?
В бар?
— Черт, я не был в баре уже несколько месяцев.
Ее глаза расширяются.
— Правда? Почему?
Я пожимаю плечами.
— Просто не был? Мы иногда ходим в закусочные и тусуемся в городе, но обычно не в сезон. Понятия не имею, почему мои соседи по комнате пошли куда-то сегодня вечером, обычно они тоже так не делают. — Некоторые парни в команде могут пить до тех пор, пока не окажутся под столом, но мои соседи по комнате не такие.
— Чтобы напиться, мне, наверное, придется выпить целый ящик пива, а я не собираюсь тратить такие деньги в баре, — признаюсь я. — К тому же, когда выпью, я распускаю руки.
Лиззи приподнимает бровь, делает шаг вперед и оказывается у меня между ног.
— Ты не распускаешь руки, когда напиваешься, лжец. Хотя я ценю, что ты так говоришь.
— Да, ты права, не распускаю. Но было бы круто, если бы я это сделал, правда?
Она смеется, делая еще один глоток своего напитка.
— Я думаю, что было бы круто, если бы лапал только мою задницу.
Я чувствую, как мои глаза расширяются. Черт. Когда я это сказал, то не понимал, что подразумевалось под этим
Черт.
— Я бы никогда... — Я что, заикаюсь, потому что звучит именно так? — Я не имел в виду...
Лиззи снова смеется, на этот раз громко, откинув голову назад. Она поднимает руку и гладит меня по щеке.
— Ах ты, бедняжка, я просто дразнюсь. — Делает еще один глоток. — Но если серьезно, может быть, нам стоит как-нибудь сделать это. — Глоток. — Ну, знаешь, сходить в бар или еще куда-нибудь.
Если она этого хочет, то, наверное, мы так и поступим.
Я киваю ей.
— Хорошо.
— Только потому, что здесь все так делают, и, честно говоря, мне бы хотелось, чтобы ты вышел из своей зоны комфорта.
— Я делаю много вещей, которые не входят в мою зону комфорта.
Она кривит лицо.
— Да ну? Например?
— Например... помогать тебе.
Лиззи хихикает.
— Прекрати, ты бы помог мне, несмотря ни на что. Дальше.
Я думаю.
— Играть голым в настольные игры.
— Ты не был голым.
— Ладно, но мог бы быть.
— Да, я чувствую, что мы могли бы сделать это по-другому. Например. Возможно, нам следовало раздеться после того, как нам заблокировали ходы, а не тогда, когда проиграли.
— Ни за что на свете я бы этого не предложил, — бормочу я, делая большой глоток пива.
Она смотрит на мое горло, прежде чем сделать глоток.
— Это одна из тех вещей, которые мне в тебе нравятся.
— Я тебе нравлюсь? — тупо спрашиваю я. — С каких пор?
— С тех пор... — Она прижимается своим телом к моему. — С тех самых пор, как я была девушкой в беде, а ты меня спас.
Я фыркаю.
— Тебя не нужно было спасать. Ты могла бы справиться со всем этим сама. — Это одна из тех вещей, которые мне в ней нравятся.