Я поворачиваю голову в сторону звука: шумные голоса его соседей по комнате эхом разносятся по дому, отражаясь от стен.
Они почти так же незаметны, как звуки, издаваемые слонами.
Счастливые.
Громкие.
Немного возбужденные.
— Где ты, трезвый маленький говнюк? — кричит один из них. — Мы дома!
Эти слова выводят нас из сказочного состояния, вызванного нашим поцелуем.
Словно ведро холодной воды.
Я отстраняюсь от Броуди, мои щеки вспыхивают при мысли о том, что меня застукали, и я бросаю взгляд в сторону входа на кухню: его соседи по комнате уже проходят через гостиную на кухню, их смех раздается как какофония хаоса.
— Ой, извините, что помешали! — восклицает Чарли. Его глаза расширяются от удивления, когда он видит нас, стоящих там с губами все еще покалывающими от поцелуя. Броуди все еще обнимает меня за талию, а я все еще прижимаюсь к нему спереди.
— Слава богу! — Салли смеется, заходя на кухню и открывая холодильник. — Мы уже начали думать, что ты не человек.
Он имеет в виду тот факт, что Броуди не приводит женщин домой, и подразумевает, что они беспокоятся о том, что у него нет сексуальных отношений? Как будто это их касается...
— Я суперчеловек, — ворчит Броуди, поглаживая руками мою спину.
Мне это нравится.
Я хочу мурлыкать, как котенок, и прижиматься к нему, пока он не возбудится настолько, что захочет прижаться ко мне.
Ха.
Салли, который уже закончил копаться в холодильнике в поисках закусок, наконец поворачивается и обращает свое внимание на меня.
— Как дела, соседка?
Я киваю.
— Хорошо. Белки нет.
— Нет? Это хорошо. Не хотелось бы, чтобы пришлось идти и надирать ей задницу.
Я закатываю глаза.
Броуди закатывает глаза.
— Если честно, есть шанс, что она снова прогрызет стену. И когда это произойдет, я не хочу быть рядом.
Похоже, ничто не может остановить этого маленького монстра, терзающего наш дом.
Джилл сказала, что слышит скрежет в потолке, а я продолжаю слышать его в своей стене. Если только...
У неё есть приятели, и в стенах нашего дома целая община мохнатых тварей, о которых мы не знаем?
Ужас.
— Куда вы, ребята, ходили? — спрашиваю я Салли и Чарли, когда другой их сосед по комнате явно не заинтересованный в светской беседе, исчезает в недрах дома.
— Немного погуляли в центре. В «Блюз» выступает живая группа, и несколько парней пошли послушать, но... — Чарли пожимает плечами. — Утром у нас встреча, и если мы придем с похмелья, то нас выпотрошат, а я не так хочу начать выходные.
Все кивают.
— Похоже, вам двоим было уютно. — Салли ест холодную лапшу из контейнера пластиковой вилкой — не совсем безвредно для окружающей среды, но сейчас не время проповедовать об экологичности.
— Очень. — Я вздергиваю подбородок, бросая вызов любому из них, чтобы они не вздумали острить.
Соседи Броуди по комнате обмениваются понимающими взглядами, их улыбки становятся еще шире. До боли очевидно, что они наслаждаются каждым моментом этой неловкой встречи. И все же я не спешу объясняться ни с кем из этих двоих.
Салли вздыхает, покончив с перекусом, бросает контейнер в раковину и вытирает руки о штанину.
— Ну что ж, детишки, нам пора. — Он зевает. — Увидимся утром.
— Это было относительно безболезненно, — бормочет Броуди мне в макушку, когда его соседи по комнате выходят из комнаты.
— Да, согласна. По какой-то причине я думала, что они будут тебя подкалывать.
Он кивает.
— Потому что обычно так и бывает.
Скорее всего, потому что Салли не полная задница, как я обнаружила, когда встречалась с ним, и неравнодушен к своему тихому, задумчивому соседу по комнате — и из кожи вон лезет, чтобы изобразить из себя что-то вроде Бородатой Крестной Матери.
— Давай поднимемся наверх, — предлагает Броуди, отстраняясь от моего тела, и из-за холода между нами, мне хочется притянуть его обратно.
Я дрожу, чувствуя, как холод пробирает меня до костей.
— Тебе холодно?
М-м-м.
— По какой-то причине я замерзла.
— Хочешь накинуть одну из моих толстовок, когда поднимемся наверх? — Он скользит рукой вокруг моей талии, когда мы добираемся до ступенек, и прижимается к моей спине пока мы поднимаемся.
— Это безумие, если я хочу принять горячий душ? — Здесь? — Душ всегда выводит холод из моего тел.
Это факты.
И мысль о том, чтобы принять душ, раздеться в доме Броуди — на мой взгляд, это чертовски сексуально.
Душевые у парней обычно довольно мерзкие, но в прошлый раз, когда была здесь, я заглянула туда, и ничего ужасного не заметила. Кто-то убирается, хотя и не так хорошо, как у нас дома.
— Душ?
Мы уже в его спальне, и я оглядываюсь по сторонам.
— Да. У тебя есть чистое полотенце, которое не пахнет плесенью? — Ха-ха.
К моему удивлению, Броуди подходит к своему шкафу, и я обнаруживаю на верхней полке короткую стопку полотенец. Парень достает одно из них и нюхает.
— Все в порядке. Пахнет цветами.
Он протягивает его мне, и я тоже нюхаю его.
— Ты прячешь свои полотенца?
Броуди пожимает плечами.
— А как бы ты поступала, если бы жила с четырьмя другими парнями? Я не знаю, стирает ли кто-нибудь еще, и мне не нужно, чтобы они брали мои вещи. — Он идет к своему столу. — И мы часто принимаем душ на стадионе после тренировок.
Логично.
— Ты сегодня принимал душ?
Он кивает.
— После игры.
Я разочарованно вздыхаю.
— Правда или вызов? — выпаливаю я, не в силах остановить свое любопытство.
— Правда. — Он даже не колеблется.
Я почти смеюсь, но тоже немного нервничаю.
— Ты когда-нибудь принимал душ с кем-нибудь?
Броуди колеблется секунду, потом качает головой.
— Нет.
Я тоже нет.
— А когда-нибудь хотел?
Мне кажется, или это звучит скромно? Даже застенчиво.
Медленно парень кивает.
Я поднимаю бровь, сжимая махровое полотенце — огромное, размером с одеяло, которое проглотит меня целиком, как только я завернусь в него.
— Кому не хотелось бы принять душ с кем-то?
Я уверена, что многие люди не хотят забираться в душ голыми с другим человеком, но я держу это при себе, не желая обсуждать эту тему.
А также не хочу просить его присоединиться ко мне; я хочу, чтобы он сам захотел присоединиться ко мне.
— Ты хочешь принять душ с кем-то? — спрашивает Броуди, когда я не отвечаю на его вопрос, и практически выпаливает эти слова, при этом его лицо становится ярко-красным. Кончики его ушей тоже покраснели.
Очаровательно.
Я оглядываю его с головы до ног. Дерзко, если не сказать больше.
— Очевидно.
С этими словами я выхожу из его спальни во второй раз за сегодняшний день, включаю воду в душе, чтобы подогреть ее, прежде чем раздеться.
Снимаю все по очереди, складываю штаны, рубашку, трусы и бюстгальтер и аккуратно укладываю их на крышку унитаза.
Вхожу в душ, расслабляюсь под струями воды, позволяя себе привыкнуть к горячему, постоянному потоку.
— Боже мой, так приятно.
Мою кожу покалывает — в лучшем смысле этого слова — плоть горит, но это так приятно.