Накладки были бы кстати. Нагрудная пластина, маска на лицо.
Перчатки.
— Пожалуйста?
О боже, она что, умоляет меня?
Никогда еще девушка не делала этого со мной, тем более полуодетая, в красивом розовом халате, с тюрбаном из полотенца, намотанным на волосы.
Ее тихой мольбы достаточно, и я киваю, как идиот, расправляя плечи, готовясь к тому, что меня ожидает, когда пройду дальше в комнату.
— Жди здесь, — мрачно говорю я, повернувшись к ней лицом, словно собираюсь отправиться в одиночную миссию в Армагеддон. — И закрой за мной дверь. На всякий случай.
Лиззи кивает, снова берясь за халат и запахивая его.
— Хорошо.
— Встань подальше от двери — ну, знаешь, на всякий случай.
— На случай чего?
Ее ланьи глаза расширились.
— Знаешь, — говорю я загадочно. — На случай, если мне придется вернуться через нее. Я не знаю, на что способен этот маленький ублюдок. — Я произношу это так, как, по моим представлениям, сказал бы кто-то из военных, яростно и решительно, когда собираются идти в бой.
— Ладно. — Лиззи сглатывает и прикасается к моему бицепсу, чтобы успокоить меня. — Будь осторожен. И удачи.
У меня на кончике языка вертится театральная фраза: «Может, тебе стоит поцеловать меня на удачу», но я не решаюсь. Вместо этого просто нахлобучиваю свою шапку-невидимку. Я поворачиваю ручку двери, медленно открываю ее и просовываю голову, прежде чем шагнуть в ее комнату.
Дверь за мной закрывается.
Я тут же забываю, зачем я здесь, и осматриваюсь вокруг, теперь, когда девушка не вжимается грудью в мою спину, отвлекая меня.
Кровать застелена розовым покрывалом, и все вокруг так же опрятно, как и в остальном доме.
Цветы. Цветы.
Девчачье пространство.
Коллекция духов стоит на столике на зеркальном подносе. Утюжок и фен висят на небольших крючках, прикрепленных к стене.
Рядом с зеркалом — пробковая доска или как там ее называют, с гвоздиками и календарем. На фотографии Лиззи с пушистым серым котом на руках. На одной Лиззи с маленьким мальчиком. Лиззи в купальнике-бикини и еще три девочки ее возраста на пирсе у озера.
Она вся мокрая.
Смеется.
Я отрываю взгляд от фотографии и продолжаю осматриваться, стоя на месте и не делая резких движений.
Шкаф у окна с занавесками. Дверь открыта. Внутри вешалки, а над ними? Дыра размером с белку.
— А. Место преступления, — размышляю я.
Я ищу глазами белку, держась поближе к двери и приготовившись к атаке — так же, как готовлюсь на льду во время игры или, когда мои товарищи по команде приходят проверить меня на тренировке.
— Ну же, малышка, где ты? Помоги мне.
Я имею в виду, что могу жить без его внезапного появления. Последнее, что мне нужно, — это нападение грызуна, потому что он сходит с ума, запертый в этой комнате так же, как и я.
Как ни странно, я замечаю прислоненную к столу клюшку для лакросса и решаю схватить ее — на всякий случай, не собираясь использовать, если тварь решит...
— ВОТ ЧЕРТ! — вскрикиваю я, когда белка появляется из чертова ниоткуда, прыгает на карниз над шкафом, черные глаза-бусинки смотрят на меня, усики подергиваются. Её маленькая грудная клетка вздымается и опадает.
Мое сердце бешено колотится в груди.
Её сердце бешено колотится у неё в груди.
Мы смотрим друг на друга, оба изучаем.
Я стою совершенно неподвижно, руки дрожат.
— Оставайся на месте, — говорю я белке, стараясь сохранять спокойствие. — Не двигайся.
Затем снаружи, из коридора:
— Броуди, ты в порядке?
— Я в порядке, — отвечаю я, хотя боюсь шуметь — меньше всего мне хочется, чтобы белка испугалась моего голоса и прыгнула со своего насеста над окном. — Нашел её.
— Что она делает?
— Смотрит на меня. Она над шкафом.
— Ты собираешься открыть окно?
— Нет, черт возьми, я его не открою, — шиплю я.
По крайней мере, не из комнаты. Ни за что, блядь.
— Почему?
ПОТОМУ ЧТО Я БОЮСЬ, ВОТ ПОЧЕМУ!
На самом деле я говорю сквозь стиснутые зубы:
— Я не хочу двигаться.
Лиззи молчит несколько секунд.
— Броуди, тебе придется. Ты не можешь стоять там всю ночь. — Затем она спрашивает: — Может, мне войти?
Я качаю головой.
— Нет.
СПАСАЙ СЕБЯ!
Спокойным, размеренным голосом я добавляю:
— Хорошая новость в том, что она ничего не разрушила.
— Это хорошо. — Пауза. — Но нам действительно стоит попробовать открыть окно.
И под «нам» она подразумевает меня.
Я снова энергично качаю головой.
— Не-а. Она прямо там.
— Если она сидит у окна, значит, самое время его открыть.
Лучше бы она молчала.
Я ни за что не подойду ближе.
Я ни за что не пойду...
ГЛАВА 3
ЛИЗЗИ
Изнутри спальни Броуди издает пронзительный крик, способный разбудить мертвого. Такой, какой можно услышать от девочки-подростка из фильма ужасов.
Которую убивают.
Затем он врывается в дверь, его огромное тело едва не сбивает меня с ног, когда парень резко захлопывает за собой дверь и приваливается к стене.
— Я... она... почти... — Он пыхтит, пыхтит и еще раз пыхтит, как человек, который серьезно не в форме и только что пробежал двадцать лестничных пролетов, а я знаю, что он точно в форме, потому что парень в хоккейной команде университета первого дивизиона.
— Почти что, Броуди? — покровительственно спрашиваю я, скрещивая руки, потому что он раздувает из мухи слона с той самой секунды, как вошел в дом.
— Она... почти... зацепила... меня.
О, боже. Он так драматизирует.
Я кладу руку ему на плечо, гладя, как на ребенка.
— Что случилось?
Он прижимает руку к груди. Честно говоря, так и есть.
— Она бросилась на меня.
— Бросилась на тебя или просто перепрыгнула на другое место?
— На меня.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что. В одну секунду она сидела и смотрела на меня своими маленькими глазами-бусинами, а в следующую — прыгнула мне в лицо, как гребаный Макгайвер.
Кто, черт возьми, такой Макгайвер?
Я не спрашиваю.
Парень и так взвинчен.
Я стараюсь не смеяться.
— Она до тебя достала?
Броуди приподнимает бровь, как будто его оскорбляет, что я вообще об этом спрашиваю.
— Нет, но могла бы.
— Но не достала.
— Но могла бы.
— Ну... — Я делаю паузу. — Куда она делась, когда приземлилась?
— Я не смотрел. — Он фыркает. — Я был слишком занят, крича.
Да, я слышала.
Наверное, весь район слышал.
— Значит, она тебя не трогала, не кусала, и ты не видел, куда она делась после того, как прыгнула.
— Верно.
Когда Броди встает в полный рост, я наконец замечаю, насколько он больше меня.
Какой высокий.
Широкоплечий.
И как хорошо от него пахнет.
Несмотря на серьезность ситуации, я не могу не заметить все эти вещи в нем, потому что я теплокровная женщина.
— Что же нам теперь делать? — Я чувствую, как подрагивает моя нижняя губа. — Домовладелец должен приехать с дезинсектором только завтра, и я не могу ни с кем связаться.